Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
В деревне обычаи куда проще, чем за городом, чему я несказанно радовалась. Прислонившись к груди Донала и прикрыв глаза, я слушала, как размеренно билось его сердце, мы негромко переговаривались, и я совсем не смотрела, куда едем. Как оказалось, зря…
Я услышала какой-то шум и встрепенулась, выглянула из-за плеча Донала и чуть с досадой не скривилась: к нам подъезжал граф Кавендиш. Одет с иголочки, в седле держится уверенно, улыбка снисходительная, только вот взгляд такой, нехороший. Внутри все напряглось, и я порадовалась, что рядом Донал.
— Какая приятная встреча, — негромко произнес граф, окинув нас внимательным взглядом. — Так вот, на кого вы променяли меня, прелестная мисс, — насмешливо добавил он. — Всего лишь обычный деревенский увалень, еще и понятия не имеющий о приличиях, — от пренебрежения в его голосе краска бросилась мне в лицо, и злость заклокотала в груди.
Почувствовав, как Донел напрягся, я выпрямилась и вскинула подбородок.
— Господин граф, я не стремлюсь попасть в высшее общество, поскольку и сама, как вы выражаетесь, деревенского происхождения, — холодно ответила ему, глядя в глаза. — Мои предки были фермерами, и я не считаю это занятие постыдным. Что же до приличий, мы ничего предосудительного не делаем, просто гуляем вместе. А вас, кажется, гости ждут, — я выразительно посмотрела за его спину, где вдалеке виднелась пестрая компания, видимо, друзей графа Кавендиша. — Всего хорошего.
Донал лишь прищурился, окинув соседа взглядом, и так же молча развернул лошадей, пустив нашу рысью, и граф, к моему облегчению, не пытался догнать или остановить. Длинно выдохнув, я обняла моего кузнеца двумя руками, прижавшись к нему, и тихонько попросила:
— Поехали обратно?
Он спорить не стал, направив лошадей к дому бабушки.
— Неприятный тип, даром, что аристократ, — пробормотал с неприязнью Донал, придерживая меня одной рукой. — Не нравится мне, что он на тебя заглядывается, намерения у него точно не слишком чистые.
Поежившись, я спрятала лицо на груди кузнеца.
— Надеюсь, он скоро уберется в Дублин, вряд ли ему понравится наша тихая, размеренная деревенская жизнь, — не удержалась от язвительной шпильки. — Заскучает же отчаянно без приемов и балов. И вообще, бабуля больше его на порог не пустит, — уверенно добавила я.
Донал только усмехнулся, крепче прижав меня. Больше графа мы не обсуждали, не желая портить себе настроение.
