Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
— Доброго утречка. Что-то случилось?
— Да какой-то пень безглазый столкнул нашу коляску на обочину, на камень, — Морин махнула назад. — Посмотришь, что с колесом? А мы с Шейлой пока пройдемся по рынку и лавкам, — ба улыбнулась, взяв меня под руку. — Внучка моя, насовсем жить приехала, — добавила она, и я успела поймать хитрый взгляд.
Донал перевел глаза на меня, и я чуть не сделала по привычке реверанс, отчего смутилась еще сильнее, и лицо запылало жарче, будто я стояла около самого горна. Странно, обычно перед молодыми людьми я не терялась, никогда.
— Донал Клэнси, очень приятно, мисс, — поздоровался он.
— Добрый день, — пробормотала я, досадуя на собственную косноязычность и замешательство.
— Так посмотришь коляску-то? — весело переспросила бабушка, со странным довольством глядя то на меня, то на кузнеца.
— Конечно, посмотрю, миссис Морин, идите спокойно по своим делам, — Донал сделал несколько шагов вперед, поравнявшись с нами, и я, едва не пискнув, чуть не спряталась за спину бабушки.
Клэнси возвышался надо мной на целую голову, моя макушка едва доставала ему до плеча, и рядом с ним я вдруг ощутила себя хрупкой и маленькой. Странное ощущение, отчего-то волнующее и одновременно беспокойное. Со мной никогда такого не было, ни разу.
— Вот и здорово, — удовлетворенно кивнула ба и потянула меня за собой. — Пойдем, Шелли, пока на рынке все свежее.
Пока мы не свернули за угол ближайшего дома, очень хотелось обернуться, и между лопаток как кто-то легонько щекотал.
— Славный молодой мужчина, — одобрительно цокнула языком бабуля, врываясь в мои сумбурные мысли. — Между прочим, наш Клэнси завидный жених, полдеревни девиц на него заглядывается, — усмехнулась Морин, несильно подтолкнув меня локтем.
— Ба, — возмутилась я прозрачному намеку и выразительно посмотрела на бессовестную родственницу. — Ты вообще о чем?
— А он так заинтересованно на тебя смотрел, — продолжила она как ни в чем не бывало.
— Ба, — повысив голос, повторила я, в который раз за последние несколько минут заливаясь румянцем. — Ну что ты ерунду говоришь.
Морин остановилась и повернулась ко мне, одарив неожиданно проницательным взглядом.
— Вот после праздника и посмотрим, ерунду или нет, — обронила она странную фразу, и мы пошли дальше к центральной площади и рынку.
