Я мамочка, утирая слезы от крохотных капельки сына. За окном шумит дождь, серые тучи низко висят над крышами, даже цвета фасадов не могут развеять мрачное настроение. Это суровое лето Петербурга, с плюс пятнадцатью градусами и порывистыми ветрами — такая же яркая и непредсказуемая как жизнь в моей душе....
— Я, — весело ответил невидимый собеседник, и в следующий момент кто-то сзади довольно сильно дернул за прядь.
— Ай, — возмутилась я и подскочила, резким движением убрав волосы на плечо. — Кто — я? — сердито переспросила, паника улеглась, и стало интересно, кто со мной играет.
Чей-то ребенок, может быть? Ну а вдруг, стало скучно, пошел гулять, забрел сюда…
— Я-а-а-а, — пропели мне прямо в ухо, и…
Перед моим лицом зависло, трепеща прозрачными стрекозиными крылышками, очень странное существо, больше похожее на картинки, которые я видела в интернете.
— Приве-ет.
Растерянно моргнув, я чуть не села обратно на траву, коленки ослабели, и в груди поселилась гулкая пустота.
— У меня глюки?.. — пробормотала, испытывая сильное желание протереть глаза.
— Сама ты глюк, — кажется, существо обиделось и скрестило руки на груди, выпятив нижнюю губу. — Фея я, вот кто, — выдало… выдала она и гордо вздернула подбородок, расправив плечи. — А ты забавная, — выдала фея и сделала кульбит в воздухе.
Я невольно попятилась, в голове никак не складывалось, что все это происходит со мной и наяву.
— Какая фея, Динь, что ли? — с нервным смешком отозвалась, нащупав позади камень и опустившись на него.
— У нас нет имен, — не обиделась она и подлетела ближе, потом неожиданно снова расплылась в жутковатой улыбке. — Не веришь? А вот так? — и не успела я ответить, как она протянула ручку и снова сильно дернула за волосы.
— Больно, — я зашипела от неожиданности, а фея залилась радостным смехом, потом сделала круг и снова зависла перед моим лицом.
— Подходишь, — изрекла она удовлетворенным голосом странное слово и кивнула, опустившись и бесцеремонно сев на мое колено. — Ты хорошая, хоть и не веришь в меня, — выдала фея — неужели все-таки настоящая? — В тебе есть огонь, но ты затушила его, и остались только угольки, — заговорила она дальше, болтая ножками и склонив голову к плечу. — Нехорошо, огонь должен гореть, — в звонком голосе малышки слышалось осуждение.
