– Что? – опешили мы, впервые узнав о бале.
Но уже через мгновение я вспомнила про эту традицию – сестры рассказывали. Зимний Бал устраивают в честь первокурсников, сдавших первую сессию. Мы все будем открывать праздник – танцевать вальс.
– А кто будет в парах? – заинтересовалась Вита.
– Вот это и решим на собрании.
Когда мы, объевшиеся колечек, явились в холл, там уже собрались все наши. И кажется, что-то уже решили. Арл Моро тряс шапкой, в которой перекатывались свернутые в трубочку бумажки. Увидел нас и крикнул:
– Вот они, явились! Быстро пишите свои имена. Сейчас будет жеребьевка."
"Как выяснилось позже – распределить первокурсников по парам мирным путем не удалось, и Арл Моро решил подключить к этому делу судьбу: девушки пишут свои имена на листочках, молодые люди вытягивают их и получают пару для вальса.
– Несправедливо, – ворчала Вита, опуская бумажку со своим именем в шапку. – А почему это они выбирают? Почему не наоборот?
– Без разговоров! И чтобы я больше не слышал всего этого: ой, а мы по росту не подходим, ой, он танцует как моргер, которому башку отрубили. Все, демократия закончилась!
Я решила не возмущаться. Подумаешь, один танец. Зато потом весь вечер мы сможем танцевать с кем захотим! Я, например, точно знала, с кем хочу танцевать. Вспомнила свою ладонь в его руке и как он обнимал меня за талию, и улыбнулась.
– Я очень рад, студентка Флогис, что вы довольны выбором своего партнера, – услышала я голос куратора. Пока я отвлеклась, меня, выходит, кто-то уже выбрал. Кто же?
Я подняла голову и встретилась взглядом с ухмыляющимся Виком, который держал листочек с моим именем. Нисколько не сомневаюсь, что он снова сжульничал: просто подсмотрел, когда я опускала его в шапку.
– Я не собираюсь с ним танцевать! – крикнула я, но Арл Моро предостерегающе поднял ладонь. Судя по нахмуренным бровям, обсуждать выбор он явно не собирался.
– Вы свободны, студентка Флогис. Примерка платья вечером, не забудьте явиться. Потому что, если станете во время вальса наступать себе на подол, то сами будете виноваты!
Я не ушла, осталась ждать Виту. Хотя внутри все бурлило от чувства несправедливости и обиды. Я вынуждена буду дать ему свою руку? Разрешить ему безнаказанно обнимать себя за талию? Какая гадость! Я в упор смотрела на Вика, надеясь, что все чувства – и ненависть, и отвращение – написаны у меня на лице. Он, конечно, все понял, но только забавлялся. Подмигивал и делал вид, что кружит меня в танце, и правую руку, ту, что должна лежать у меня на талии, специально опускал все ниже, закатывая при этом глаза. Мерзкий.
Вита будет танцевать с Кеннетом, Норли с Лексом.