Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Родители, Димер и сестры, директор, поднятый среди ночи, магистры, которых срочно собрали в центральном корпусе.
А я так устала и хотела только одного – чтобы меня оставили в покое. Они же радовались как дети. Тут же шумно стали спорить и обсуждать, как построить мой индивидуальный учебный график, чтобы научить всему, что может пригодиться.
Я же слушала и не могла поверить – неужели это происходит со мной?
Родители просили на одну ночь отпустить меня домой, обещая, что вернут утром, как только я высплюсь и отдохну.
– Но завтра чтобы она была здесь! Начнем подготовку.
Что-то сжалось внутри от этих слов. Так все на самом деле? Я выйду против танатосов и должна буду подчинить бестий? Ой…
Дома, не успела я сесть на диван, как тут же оказалась в окружении сестер.
– Кора, ты ведь не знаешь! – горячо прошептала Грета. – Ты сейчас просто упадешь!
– Свадьба не состоялась! – почти крикнула Брида.
И обе, волнуясь и мешая друг другу, рассказали историю о том, как Вита сорвала с Рана амулет и как он отказался от церемонии.
– Он любит тебя! – в один голос заявили они.
Свадьба не состоялась. Ран не женился.
Я попыталась прислушаться к себе. Очень сложно объяснить, что тогда происходило в душе, но я постараюсь.
Темнота, что разлилась во мне, вполне вероятно, выжгла все внутри. Я представляла себя стоящей на черной-черной земле, угольной и бесплодной. Когда ничего не чувствуешь – не больно. Но и радость, и воодушевление, и надежда – все светлые чувства тоже покинули меня.
Я ведь, кстати, так и не заплакала ни разу с тех пор. Может быть, я теперь совсем разучилась плакать? Может быть, я теперь навечно Кора-уголек…
Но вот девочки сказали его имя, и внутри этой черноты сначала начали тлеть, а потом зажглись жаркие искры. Еще немного – и разгорится пламя. Больно. Огонь жжет. Да, Фрост, теперь я понимаю.
Я помотала головой, чтобы прогнать мысли о нем и вновь погрузиться в благословенную черноту.
– Не надо о нем, – прошептала я.
Что-то такое было в моем голосе, отчего сестры переглянулись и замолчали.
Утром я вернулась в Академию, а чуть позже в мою дверь постучалась Вита. Застыла на пороге, когда я открыла.
– Кора, твои волосы, – сказала она, а потом заплакала. – Прости, Коржик. Я дура и эгоистка. Но я даже подумать не могла, что…
Я втянула ее в комнату и обняла.
– Ты самая лучшая, – сказала я.
