Я стою на вершине крыши, осенняя грязь стучится о деревянные подпорки. Ветер обжигает лицо и раздражает волосы, тянет за рукава. Может быть, именно сейчас я поймусь? Ответ мой приходит словно отчаянный вопль в ответ на громкий вой ветра над ухом.
Даже если ничего не выйдет, а вы должны понимать, что, скорее всего, ничего не выйдет, то в любом случае у тебя получится интересная, уникальная в своем роде курсовая работа. А у тебя, Кора, отличные баллы по всем предметам за год.
– Два процента? – прошептала я.
Два процента на счастливую полноценную жизнь, когда я больше не буду изгоем и пустышкой. Перестану быть позором рода. Смогу выйти замуж… Ладно, про это надо думать в последнюю очередь, и все же… Против девяноста восьми процентов одинокой жизни затворницы в родовом замке.
– Откровенно говоря, я не думаю, что это хорошая… – начал Ран.
– Я согласна! – сказала я, не давая ему договорить.
Да, я согласна и с тем, что это не очень хорошая мысль. Но два процента лучше, чем ничего, правда?
– Отлично!
Директор Аквидус выглядел очень довольным, словно это действительно было для него важно. Может быть, на основе курсовой Рана хочет писать докторскую? Кто их поймет, этих преподавателей.
– Я стану твоим руководителем. Буду ждать отчета каждую неделю. В конце этой прошу доложить мне, с чего вы планируете начать.
– И с чего мы планируем начать? – спросила я Рана, едва мы вышли из корпуса."
"Ран не отвечал – злился на меня. Его вновь заставили делать что-то против воли, хотя он ясно дал понять, что ему совершенно не нравится эта затея.
– Даже не знаю, – процедил он сквозь зубы. – Может быть, опять отправим тебя в полет? Напустим бестий из теплицы? Немножечко подожжем? Что выбираешь?
– Ран…
– Кора, извини, если скажу обидную правду, но если все это не разбудило твоих способностей, значит, у тебя их просто нет.
Он шагал вперед, в сторону полигона, даже не оборачиваясь. Я шла чуть позади, почти бежала, чтобы не отстать. Да, он прав… Но так отчаянно хотелось надеяться. Ну, вдруг!
– Директор сказал, что никто не знает точно: как, где и почему. Может быть, это был просто не мой случай! Ран!
Он не оглядывался.
– Ран!
Предательские слезы.
Он понял, что я снова реву. Вернулся. Взял за плечи и, откинув капюшон с моего лица, посмотрел прямо в глаза.
– Кора, мне придется напрасно тебя мучить. Мне этого совсем не хочется.
– Может, что-то неопасное п-попробуем? Пожалуйста…
Он грустно усмехнулся, покачал головой:
– Какая же ты упрямая, Кора. Попробуем, хорошо.
