Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?
Только из желания не ночевать одному он продолжал терпеть ее рядом. Но как только наступало утро, Найяр спешил избавиться от опостылевшей любовницы.
Дуреха все еще пыталась достучаться до него. Спрашивала со слезами на глазах:
— Почему ты охладел ко мне, Най? Ведь я люблю тебя больше жизни!
— Мне не нужна твоя любовь, — устало говорил он.
— Ты все еще зовешь ее по ночам, — жаловалась Лирена. — Неужели она любила тебя сильней меня?
Услышав эти слова, Найяр расхохотался. Он смеялся долго, издевательски.
— Любила? Сафи? Меня?! Она меня терпела, но никогда не любила, — мужчина резко замолчала, ожесточенно ударил кулаком по подлокотнику своего кресла и глухо закончил. — Это я ее любил, всегда. Она лишь нашла то, чем смогла успокоить себя рядом со мной. Но, к бесам, мне и этого хватало! — воскликнул он и встал.
— А я люблю…
— Убирайся! — заорал на любовницу его сиятельство, подхватил под локоть и выкинул за дверь.
А она все равно шла обратно, стоило лишь поманить. Сафи бы не пришла, или вымотала душу своими издевками, а Лирена шла, покорная и счастливая, что он еще помнит о ней.
— Что во мне нет, что есть в ней? — спрашивала в другой раз Лирена.
— В тебе нет ничего, что было в ней, — ответил Найяр и отвернулся, показывая, что разговор окончен.
— Научи, я буду, как она, — жарко произнесла его фаворитка.
Герцог обернулся, смерил ее насмешливым взглядом.
— Как ты относишься к нищим? — спросил он.
Лицо Лирены брезгливо скривилось:
— Они отвратительные.
— Простолюдины должны учиться грамоте? — Найяр сел, продолжая наблюдать за девушкой.
— Они должны работать, зачем им грамота? Умных книг не напишут, а чужие не поймут. Это же стадо, — уверенно ответила благородная тарганна.
— А лекари?
— Най, я не понимаю, чего ты от меня хочешь? — воскликнула она, сдерживая блеснувшие в глазах слезы.
— Если я дам тебе десять тысяч гольдеров, что ты сделаешь с ними? — продолжил свой допрос герцог.
— Я устрою пышный праздник, чтобы ты мог развлечься, — светло улыбнулась девушка. — Приглашу лучших музыкантов, закажу самые дорогие вина, куплю самый соблазнительный наряд…
— Достаточно, — Найяр снова лег и отвернулся. — Ты никогда не сможешь стать ею. Спи."
"Похожие разговоры начинались время от времени и быстро заканчивались. Герцога они сначала раздражали, потом злили, теперь бесили. Смысла в них не было, а рану постоянно бередили.
