Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
Он уже покинул укрытие из деревьев, и теперь нигде не мог спрятаться, но, кажется, мой муж и не собирался это делать. Он не свернул, лишь чуть отошел в сторону, и первая стрела пролетела мимо. Я вновь кинулась к бывшему любовнику, но он опять откинул меня, даже не оглядываясь. Вторая стрела настигла Рыся, впившись ему в плечо. Флэй упрямо приближался. Найяр вновь наложил стрелу.
Казалось, кошмар никогда не прекратиться. Я затравленно посмотрела, как стрела срывается со звякнувшей тетивы и влетает в бедро моего мужа.
— Най, если ты пустишь еще хоть одну стрелу, я прыгну, — пообещала я.
— Сокровище мое, я не слушаю шантажистов, — насмешливо произнес герцог, бросив на меня косой взгляд. — Да и слаба ты для такого прыжка.
Стрела сорвалась с тетивы, мерзко свистнула и впилась Флэю под ребра. Он дернулся, кажется, выругался, но вновь двинулся к Таргарскому Дракону.
— Найяр! — истерично выкрикнула я. Он обернулся, и я горько усмехнулась. — Гори в огне Преисподней, Найяр Грэим.
Раскинула руки, оттолкнулась и полетела в водяную пропасть…
Он смотрел, как маленькая женщина, в которой сосредоточилось все, что было в его душа: любовь, ненависть, желание и сжигающей огонь тоски — раскинула руки и исчезла из глаз.
— Даиль! — рев за спиной вырвал из оцепенения.
Бывший герцог откинул лук, ставший вдруг ненужным, и бросился к обрыву, надеясь… К бесам, да, на чудо! Если есть боги, если только они есть…
— Сафи! — крик вырвался из груди, помчался вслед за исчезающим в волнах телом и растаял, так и не вернув ту, ради которой он все еще жил.
Рядом остановился Грэир. Его хриплое дыхание вынудило обернуться, но ни желания мстить, ни даже кинуть в лицо обвинения у Найяра не возникло. Ему вдруг стало безразлично все, что волновало еще пять минут назад. Месть, злость, ненависть — пустое. Все пустое и ненужное, потому что:
— Это конец, — прошептал Найяр, поднимаясь с колен.
