Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
Его некогда красивое лицо пересекал уродливый шрам, который он нанес себе сам, как знак того, что он отсек свое прошлое, что больше его не интересуют прежние забавы и радости, что отныне его лицо больше не должно пленять женские сердца, потому что перестало биться то единственное сердце, ради которого он хранил в себе силы."
"Найяр Грэим, некогда блистательный герцог Таргара, бесстрашный Дракон и кровавый безумец, наконец, обрел свой покой в стенах монастыря, в который заточил себя самостоятельно, придавленный грузом своих деяний, про которые ему рассказывал покойный брат.
Днем он молился, работал в саду, помогал в деревушке при монастыре, как и остальные братья. А ночь стоял на коленях и слушал своего брата, все сильней опуская голову, когда груз обвинений достигал предела.
Одинокий безумец, сменивший чужую кровь на собственные слезы, больше не искавший успокоения в чужой боли, находя в своей, он больше ни к чему не стремился и не мечтал. Только, пожалуй, иногда скучал по одному потустороннему существу, казненному им мужу своей возлюбленной фаворитке — Руэри Тигану.
— Ты должен искупить зло, которое принес в мир, брат, — поучал Неил.
— Да, брат, я дожжен искупить, — покорно соглашался сломленный Дракон.
— И тогда ты увидишь свет, — подбадривал его старший брат.
— Что такое свет? — Найяр вскинул голову и посмотрел на призрака.
— Свет — это добро, мой мальчик, — услышал он и обернулся.
Его мать стояла за его спиной и улыбалась той самой доброй и лучистой улыбкой, которую он так часто искал на устах Сафи.
— Матушка, — всхлипнул Найяр. — Только не уходи!
— Теперь мы будем вместе, Най, — ответила она.
— Всегда, — поддержал Неил, подходя к матери.
— И я увижу свет, — прошептал монах, закрывая глаза. — Однажды я обязательно увижу свет и Сафи.
Призраки переглянулись и истаяли, оставляя Найяра Грэима в его грезах.
