Флэй. Чуть помолчав, дикарь открыл глаза. "Что?" — спросил он тихим голосом, будто говоря мне самому себе в ответ на мое предложение быть полусонной. Я привстала и уселась рядом с ним, вздохнув. "Полчасу назад было страшно, а теперь скучно," — пробормотала я, чувствуя себя дикой странницей в своем сне. Как будет дальше?...
Уже ничего не объясняя, он подошел к треноге, где горел огонь, поджег, лежавшую тут же головешку, и повел меня за землянку.
— Флэй… — начала я.
— Пращурам не нужен посредник, — только и ответил мой дикарь."
"За землянкой оказалась круглая площадка, очищенная от травы, листьев и камней. По краям возвышались деревянные столбы — идолы, изображавшие мужчин и женщин попарно. Посреди площадки стояла голова рыси с открытой пастью. Из какого металла она была сделана, я не поняла, но он был белым. Не серебро точно. Мой Рысь направился прямиком к этой голове.
Он поднес горящую головешку к оскаленной пасти, и запылал огонь.
— Флэйри, сын Годэла! — выкрикнул Волгар, замерший за границей площадки.
— Не пройдет, пока горит Священный Огонь. Никто не смеет пересекать границу, пока идет обряд, — жестко усмехнулся Флэй.
Он обошел рысью голову и протянул мне руки. Я несмело протянула к нему свои, с опаской глядя на огонь. Пальцы мужчины переплелись с моими, и он заговорил:
— Великая Мать спустилась с далеких звезд, чтобы вдохнуть жизнь в первого мужчину.
Я зачарованно смотрела в темно-карие глаза, в которых плясал Священный Огонь, и мне казалось, что с каждым словом мужчины, пламя разгоралось все сильней, что оно уже ревело, заглушая слова Флэйри, я даже чувствовала его нарастающее тепло.
— Мы пройдем с ней по тропе жизни, пока наши души не унесет Огненная Река в сад, где живут души предков. — Огонь уже лизал руки, но, удивительное дело, не обжигал.
