Кайден теряет сознание после оvertures страшной конфликтной ситуации. В его голове вертится воспоминание о взаимности и страдании Анжелики, до тех пор не унесшей его в объятия своей любви. Затем он погружается в бездонную глубь темноты, чувствуя обиду за предательство жизни надеждой на то, что мог бы избежать мести баронессы Свирской....
Я остановился, услышав эти слова, потом кивнул и пошел на выход, а сев на камень недалеко от таверны задумался… Значит не соврала Свирская и хорошо, что теперь будет кому наш род продолжить… да и у отца появился стимул жить… Попытался представить, какой он, мой сын, но ничего не получалось…
А потом вышел Рурк и прикрикнул на меня, что нечего прохлаждаться, а нужно работать и я опять пошел подносить заказы, убирать после посетителей, мыть столы и полы…
Я еще несколько раз видел Хель и Никодимуса, которые постоянно были вместе, но больше не подходил к ним.
Сколько еще так прошло времени, не знаю, но в один «день», когда я елозил мокрой тряпкой по столу, убирая после очередной компании «чертей», около меня закружилась воронка, из которой выскочила Хель, схватила меня за руку и втащила в свою воронку.
Нас закружило, а она торопливо проводила инструктаж:
— В общем так, нашелся для тебя подходящий сосуд, только освободился, так что обретешь новое тело.
С этими словами она остановилась, потом толкнула меня в грудь, и я провалился в темноту…
А следующее, что я почувствовал, так это дикую боль в ноге и затылке…
А также множество звуков и ветерок на своем лице…
И это было такое забытое ощущение… что-либо чувствовать, что я обрадовался даже боли…
Около меня что-то говорила женщина приятным голосом, кто-то трогал меня за плечо и пытался тормошить…
Я медленно открыл глаза и увидел склонившуюся надо мной молодую женщину, очень вызывающе и странно одетую.
