Я ничего не могу с собой поделать; я поднимаю его и, улыбаясь, качаю на руках. Я всегда думал о нем как о своем собственном комплекте. Возможно, когда-нибудь скоро он сможет поиграть с моим сыном… или дочерью. От этой мысли у меня в горле образуется комок.
— Где твоя мама, Эревэр?
— Она в длинном доме. Я играю с ней в прятки.
Я могу только представить ужас на лице Клэр, когда она поймет, что ее сын забрел так далеко.
— Тебе следует прятаться поближе к своей маме. Ей не понравится, что ты здесь один. — Я тыкаю пальцем в его круглый живот. — Или что ты разговариваешь со мной. Ты же знаешь, меня избегают.
Он преувеличенно закатывает глаза.
— Это так глупо. Как я могу притворяться, что тебя здесь нет, когда ты есть?
Мудрые слова от комплекта. Я опускаю его на землю и указываю на длинный дом.
— Иди. Ты же не хочешь попасть в беду.
Маленькое личико Эревэра морщится.
— Ты сказал, что скоро возьмешь меня на охоту, помнишь?
— Я помню, — говорю я ему и ерошу его волосы. Его маленькие рожки все еще не более чем шишечки, и я задаюсь вопросом, всегда ли они будут маленькими из-за его человеческого наследия. — Но многое произошло, и я пока не могу сдержать свое обещание.
— Как долго мне придется ждать?
— Это может занять много времени, — признаюсь я ему. Я не знаю, сколько времени потребуется Вэкталу — и людям — чтобы простить мои действия, особенно когда я не сожалею о них. Я не могу притворяться в том, чего не чувствую.
— Сколько это «много времени»?
Я замечаю Эл-ли в арке длинного дома, и мой кхай начинает мурлыкать. Горячая потребность разливается по мне.
— Куда ты направляешься?
— Возвращаюсь в пещеру охотника, в которой я живу, — рассеянно говорю я ему, хотя сомневаюсь, что зайду так далеко. Думаю, я разобью лагерь рядом, чтобы быть поближе к Эл-ли. Возможно, где-нибудь с гнездами грязноклювов… хотя они кричат всю ночь напролет и ужасно пахнут. Возможно, и нет.
— Если я приду в твою пещеру, ты возьмешь меня на охоту?
— Конечно, — говорю я ему, думая о других вещах. Я снова ерошу его волосы. — Но пройдет много времени, прежде чем твоя мама разрешит это. — Я легонько подталкиваю его в сторону длинного дома. — Иди и удиви ее. Покажи ей, какой ты умный, найдя ее первым.
Он улыбается мне и бежит обратно к длинному дому, довольный переменой в своей игре. Я потираю грудь, игнорируя боль в сердце — и в паху, — когда Эл-ли останавливается в дверях, пристально глядя на меня. Она ничего не говорит и никаким жестом не показывает, что видит меня.
