Это странно, но я чувствую себя в большей безопасности, стоя позади него на снегу, чем с Гейл в нашей маленькой хижине. Это как… когда я рядом с ним, я знаю, что он не допустит, чтобы со мной что-нибудь случилось.
Я вложила свою руку в его. Кожа Бека теплее моей, с бархатистой мягкостью, несмотря на мозоли на его руке. Я думала, что прикосновение к нему заставит меня чувствовать себя некомфортно, но, во всяком случае, от этого я чувствую себя лучше. Мне это нравится. Я хочу прижаться лицом к его спине и просунуть руку ему под жилет, просто чтобы прижаться своей кожей к его. Но я еще не настолько храбра.
— Значит, ты решила остаться? — спрашивает Эревен. — Я не причиню тебе вреда, если ты боишься меня.
— В безопасности, — говорю я Беку, и он медленно кивает. Он не прикасается ко мне, и я благодарна ему за это. Может быть, это не самая мудрая идея — остаться здесь с ним, но я хочу этого. Что самое худшее, что может случиться? — спрашиваю я себя. — Он предаст меня? Наденет на меня ошейник и посадит в клетку? Я была там раньше, и я пережила это. Все, что я знаю, это то, что если я вернусь в деревню, у меня не будет этой большой теплой руки, которую я могла бы держать, и это чувство безопасности исчезнет. До сих пор я не осознавала, насколько изголодалась по чувству защищенности, по тому, что есть на кого опереться.
Я не хочу отпускать это. Я также не хочу отпускать его руку. Может быть, это из-за усталости, но мысль о том, чтобы оставить его и вернуться в деревню, меня совершенно не привлекает.
Эревен уходит, и тогда остаемся только мы с Беком. Он поворачивается и смотрит на меня с задумчивым выражением лица.
— Может, тебе стоит вернуться в деревню, Эл-ли? Ты плохо себя чувствуешь? Моя сестра — целительница, и она может помочь. Я обещаю, что она не будет прикасаться к тебе больше, чем необходимо.
Я качаю головой, сопротивляясь желанию спрятаться под своей грязной завесой волос. Я не хочу возвращаться. Я устала, и мне нравится держать свою руку в его.
— Я беспокоюсь о тебе, — упрекает он меня. — Ты упала в обморок.
Я с трудом сглатываю, а затем свободной рукой делаю жест, как будто ем.
— Не ешь? — в его тоне слышится что-то похожее на неодобрение. — Ты и так слишком худая. Тебе не нравится еда?
Я молча смотрю в землю. Я тяну его за руку. Не могли бы мы, пожалуйста, просто пойти к его огню и посидеть? Я не могу объяснить, почему я не ем определенные продукты. Он подумает, что я глупая.
