В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
– Твое мнение?
– Скорее всего, он работает на русскую контрразведку. Русские допустили промах, что доставили его к самой границе. Ему следовало бы идти пешком.
– Но он мог и сам проехать до границы на телеге.
– Мог и сам, – охотно согласился начальник штаба. – Но зачем в таком случае он лжет в своем отчете?
– Тоже верно… Отправьте его в штрафной лагерь. Пусть там разберутся!
– Слушаюсь!
– Что-нибудь еще? – несколько раздраженно спросил майор у замешкавшегося начальника штаба.
– Из Центра пришло распоряжение подобрать из нашей школы тридцать человек, которых можно будет забросить в Пермскую область.
Гемприх-Петергоф невольно скривился. О создаваемом подразделении он уже был наслышан. Вряд ли это было распоряжение адмирала Канариса, скорее всего, это идея Гиммлера, которому не давали покоя успехи адмирала, вот он и решил отличиться перед фюрером и продавить план высадки массового десанта в глубокий тыл русских.
В задачу подразделения входило взрывать железнодорожные пути, военные заводы, минировать мосты. Эффект от подобной акции окажется минимальный. Бо́льшая часть агентов будет уничтожена в первом же боевом столкновении. А разведка любит тишину, куда важнее для дела внедрить разведчика на стратегические объекты. Один такой агент принесет куда больше пользы, чем две тысячи десантников, отметившихся боем в глубоком тылу русских. Для войны, в которой участвуют миллионы людей с обеих сторон, победа в локальной операции мало что изменит.
– Хорошо… Пусть так и будет. Отправьте тех агентов, которых мы хотели отсеять в зондеркоманды.
Обычно в зондеркоманды отправляли тех, кто по своим данным не подходил под категорию агентов. В своем большинстве довольно ограниченные личности, но, как правило, бо́льшая часть из них люто ненавидела Советы, что с лихвой компенсировало интеллектуальную ограниченность.
Едва за начальником штаба захлопнулась дверь, как в кабинет негромко постучался обер-лейтенант Голощекин. Дождавшись разрешения, он вошел и, положив на стол несколько запечатанных конвертов, доложил:
– Пришли радиограммы от групп Лесника, Курьера и Ворона.
Гемприх-Петергоф взял один из конвертов, но вскрывать не стал.
