В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
Хе-хе! – скрипуче рассмеялся он.
– Дела у меня были, – коротко ответил Михаил.
– Чего встал? Проходи! – отступил старик, пропуская гостя в квартиру.
Аверьянов прошел в затемненный коридор. Не был каких-то три дня, а уже соскучился так, что божий свет сделался не мил. Не терпелось прижать к себе Марусю, хотелось повозиться с малышами, к которым привязался как к родным.
Приоткрыв дверь, вошел в небольшую комнатку, где у окна, склонившись над колыбелью сына, стояла Маруся. Заботливо, как и положено любящей матери, поправила покрывало у спящего ребенка, улыбнувшись, шагнула к Михаилу и утонула в его объятиях.
– Здравствуй, милая, – проговорил он, чувствуя каждой клеточкой тепло любимой женщины. Большего и не пожелаешь, так и простоял бы всю жизнь, крепко обнявшись.
– Тебя долго не было, – подняла на него свои серые глаза.
– Не все зависит от меня, милая, было много работы.
– Ты никогда не говоришь, чем занимаешься.
– Поверь мне, очень важным делом.
– Но почему мы не вместе?
– Сейчас никак нельзя… Но я делаю все возможное, чтобы мы были вместе и больше никогда не расставались.
Малыш повернулся на бок, что-то пробурчал во сне и снова затих.
– Артем очень похож на тебя, – вдруг произнесла Маруся.
– О чем ты говоришь?
– Это твой сын, неужели ты этого так и не понял? У него даже ямочки на щеках твои. Их особенно заметно, когда он улыбается.
Михаил склонился над колыбелью – младенец во сне беззубо улыбнулся, показав на щеках крошечные ямки.
– Маруся, милая, ты даже не представляешь, как я счастлив! Даже не мог представить, что такое может быть. Меня просто ужас охватывает оттого, что я мог погибнуть и не узнать о том, что у меня родился сын. Чего же это я… – встрепенулся он. – Нужно отметить, у меня для вас есть гостинец: тушенка, сало, хлеб душистый, уверен, ты такой хлеб только до войны ела!
– Отмечать так отмечать! – махнула рукой Маруся.
– Пусть уж и сам приходит. Что ж это за праздник без гостей?
Маруся выскочила за дверь."
"Михаил подошел к кровати и слегка погладил по голове Артема. Волосики у него были короткие и очень мягкие.
