В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
– Я понял, – согласился Михаил, – подберу подходящие слова. Можно мне идти?
– Иди! – произнес майор.
Попрощавшись, Аверьянов ушел. Оставшись в одиночестве, Волостнов достал папку с делом номер «В-144/39» и перевернул обложку. Некоторое время любовался красивым лицом Маруси, потом пролистал несколько страниц. Дело состояло из доносов о ее связи с Аверьяновым. Сплетни, грязь и ядовитая зависть к чужой любви. В личной жизни не было ничего такого, что могло бы заинтересовать органы НКВД. Обычная семья, каких множество.
Подержав папку в руках, словно пробуя ее на вес, майор подошел к пылающему камину и швырнул ее в полыхающие поленья. Огонь яростно растрепал страницы, а потом, испепелив их, успокоился и затих. Все! Больше нет дела Маруси Зотовой. Грязи тоже не осталось.
Живи, Маруся, счастливо, никто тебя не тронет.
Эпилог
Последние восемь месяцев он находился во Владимирском централе, ожидая своей участи.
Когда же все это, наконец, закончится!
Неожиданно в двери заскрежетал ключ. Она с громким скрипом открылась, и в проеме предстал тучный сержант.
– На выход! – коротко скомандовал он.
В груди неприятно защемило: неужели это все?
Вот оно как бывает… Ждешь, надеешься, думаешь, наступит день, который принесет нечто такое, что изменит судьбу к лучшему.
– С вещами? – обронил Михаил, надеясь разговорить хмурого сержанта.
– Не понадобится.
Аверьянов вышел из камеры, заложив руки за спину. Сержант грохнул дверью и повернул ключ на два оборота.
– Пошел!
За несколько месяцев, проведенных в изоляторе, Михаил ни разу не слышал выстрелы, хотя был уверен, что расстреливают именно здесь.
