В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
Знала, что мужу какое-то время потребуется побыть одному, выпить крепко заваренного чаю и вместе с занемевшими от холода руками отогреть промерзшую душу. Вот тогда он станет тем прежним Левонькой, которого она любила.
Выпив кружку чая, Лев Федорович пошел спать, а чтобы не будить супругу, устроился на кожаном диванчике, укрывшись шинелью. Не имеет смысла погружаться в глубокий сон, через пару часов нужно будет подниматься – на поиски диверсантов требовалось привлечь дополнительные силы.
Успокоения Волостнов так и не нашел, долго ворочался в тревожном ожидании, пока его, наконец, не сморил тяжелый и тревожный сон.
Из леса группа Филина вышла по наезженной дороге – видимо, местные жители использовали ее для вывоза дров. Широкий след от полозьев был крепким, накатанным, идти по нему – одно удовольствие, и через какой-то час они вышли на проселочную дорогу, которую в дневное время суток укатывали тяжелые грузовики.
– Сколько прошли, а еще ни одного патруля не встретили, – высказался Падышев.
У самого горизонта светлой полоской пробился рассвет. Ночь понемногу отступала. За спиной оставалась пурга, впереди – небольшой поселок, дававший о себе знать далекими огоньками.
– Это тебе не Москва, где на каждом шагу по патрулю, – резонно заметил Аверьянов. – А вообще, помалкивал бы о таких вещах, как говорится, не буди лихо, когда оно тихо.
– Документы у нас в порядке, переживать не стоит. Главное, самим не сморозить какую-нибудь глупость. Двинем на Бабаево, а оттуда уже по «железке» в Вологду.
– На железнодорожную станцию сейчас не пойдем, опасно! Все они находятся в ведомстве НКВД. Нужно переночевать где-то в поселке.
– Народ сейчас подозрительный, могут не пустить, – высказался Лиходеев.
– Если один не откроет, так второй обязательно впустит. Народ здесь простой, не пуганый, не дадут солдатикам на морозе околеть.
Вышли к деревне Озерное и постучали в крайний дом. Некоторое время в избе стояла тишина – наверное, хозяева, укрывшись за занавеской, изучали полуночных гостей, а потом старушечий голос боязливо полюбопытствовал:
– Хто там?
– Хозяйка, солдаты мы, в часть свою идем.
Дверь открыли не сразу. Через несколько минут милосердие победило, и с той стороны двери весело брякнула щеколда.
– Милости прошу, коли так. Как же солдатикам отказать? – отворила старушка дверь.
