В начале сентября 1941 года, на пороге секретного кабинета вражеской разведки, предстает история о честолюбии и бесстрашии одного майора. Этот роман исследует тени похищения жителей и их попытки искупить вину после войны, создавая атмосферу напряженности и страха военных времён....
Первоначальное напряжение вдруг пропало. Язык, минуту назад неповоротливый и деревянный, уже был готов к остротам.
– А почему ты все время дерешься?
– Я бы рад был не драться, но по-другому никак нельзя… А ты на танцы ходишь? – перевел Михаил разговор на другую тему. – Здесь у нас в парке каждый день играет духовой оркестр. Там очень весело.
– Я бы лучше сходила в кино.
– Хорошо, давай сходим в кино. Если хочешь, пойдем прямо сейчас.
– Сейчас не могу, мне нужно навестить подругу, мы уже договорились. Лучше в воскресенье.
– Тогда в два часа, я буду ждать тебя у входа.
Антонина не опоздала, пришла точно к началу сеанса. В голубом приталенном платье, подчеркивающем ее фигуру и невероятно подходившем к ее глазам, она выглядела еще красивее и казалась немного старше. Михаил не мог отвести от нее восхищенного взгляда. Он плохо понимал, что происходит на экране, лишь иногда смотрел на бегающие картинки, которые потеряли для него всякий интерес. А когда невзначай касался Тониной руки, невольно ощущал, как по коже пробегает электрический разряд.
Далее их отношения развивались стремительно – не было дня, чтобы они не увиделись. Час, проведенный без Антонины, казался ему бесцельно потраченным. Лето наполнилось для него любовью и новым смыслом, о котором он даже не подозревал.
В один из вечеров, когда они по обыкновению прогуливались в городском парке, Антонина вдруг остановилась и, глядя на него снизу вверх, произнесла:
– Мы послезавтра уезжаем. Папу переводят на новое место службы.
– Куда? – Михаил почувствовал, как под ногами закачалась земля.
– Под Тулу.
Прежнее счастье раскололось на мелкие куски и разлетелось в самые отдаленные уголки вселенной. Теперь их не собрать. Михаил понимал, что как прежде уже не будет, следовало смириться с наступившей действительностью.
– Очень неожиданно. Почему же ты мне не сказала об этом раньше? – спросил он ровным голосом, стараясь не выдавать своего волнения."
"– Мне было очень трудно. Я даже думала, что не сумею перенести разлуку.
– Да. Год – это совсем немного. Мы справимся, – как-то жалко улыбнулся Михаил.
– Я буду писать тебе каждый день, еще надоем своими письмами.
– Ты мне никогда не надоешь, тем более письмами.
Тоня уехала. Первые полгода письма действительно приходили едва ли не каждый день, в них она в мельчайших подробностях оповещала его едва ли не о каждом прожитом мгновении.
