Автор
Николас, юный герцогский секретарь, чувствует себя в невероятной атмосфере искушения и опасности. Отдыхая на вилле своего дяди, он встречает соблазнительные взгляды и ухаживания от близких по чину мужчин. Однако каждый приглашающий его в гости — сама верная подруга Николаса, мадам Кристофер Николаса, илиданные мужчины, которые неизвестно где спрятали его дядя и тетка. Всуверенность в опасности встает перед молодым герцогом — кто из них настоящий друг?...
Его бабка и твой упрямый дед навязали ему тебя, поскольку твое безукоризненное происхождение и немалое состояние считались желанным приобретением для семейки Тауэрс.
У Грейс сжалось горло, когда дядя высказал вслух то, чего она всегда в душе боялась.
— Но ведь ничего не изменилось!
— Все изменилось совершенно, — сказал, насмешливо взглянув на нее, дядюшка. — Вдовствующей герцогини больше нет, Хантсли не намерен жениться, а тем более брать в жены ту, кого не сам подыскал. Пора, дорогая племянница, посмотреть правде в глаза.
Слова эти были неимоверно жестокими. Грейс оттолкнула дядю и встала с дивана. Правду ли он говорит? Лгал ли ей мистер Портер столько лет — для того только, чтобы герцог имел возможность пользоваться ее состоянием? Что же произойдет, когда ей исполнится двадцать один год, а заключенное соглашение так и не будет исполнено?
— Вижу, я тебя огорчил.
По-прежнему не соглашаясь с ним, Грейс упрямо тряхнула головой.
— Я напишу мистеру Портеру. Нет... самому герцогу. Потребую немедленной встречи.
— А сколько писем ты написала Хантсли за эти годы? — мягко заметил дядюшка. — И сколько раз он не оказывал тебе любезности хотя бы ответить?
Слишком много раз.
Грейс почувствовала, как дядюшка вкладывает ей в руку платок. Мысленно она чертыхнулась, поняв, что по щекам потекли слезы.
— Я и не думала плакать, — пробормотала она, промокая слезы.
— Ну разумеется, дитя мое!
Вытирая лицо платком, Грейс исподтишка поглядывала на дядю. Хотя голос его звучал ласково, глаза горели торжеством, и это немало ее обеспокоило. Предупреждения дедушки о том, что дяде нельзя доверять, проливались бальзамом на ее раненое сердце.
— Вы очень добры, дядюшка, — промолвила она, возвращая ему платок.
— А если заблуждаешься ты?
— Тогда я не выйду за него замуж, — спокойно ответила Грейс. — Я буду уже совершеннолетней и смогу сама распоряжаться своим состоянием. И благовоспитанное лондонское общество с радостью примет наследницу такого титула."
"— Не совсем так, дорогая племянница.
