Автор
Тори Анджело Риццо: 34, Виттория - Тори Романо: 23. Джорджио внушает страх и зависть своей уверенностью в будущем. Завтра он станет одним из главных в Коза Ностре. Но на самом деле все знают, что в этом клане только пять боссов - Риццо, Тори и три остальных. Эта история о жестоком мире криминальных семей и незыблемых традициях....
Я знаю, что она слишком напугана, чтобы осмелиться солгать мне.
Я наслаждаюсь ее красотой, пока ветер ерошит ее кудри. Даже несмотря на то, что ее мягкие карие радужки дрожат от страха, она не разрывает зрительного контакта.
У нее больше мужества, чем у ее сомнительного сводного брата, который предложил мне ее на серебряном блюде в качестве платы за свой долг.
Я сказал ему, что убью его голыми руками, если он хоть словом обмолвится с ней, пока я обдумываю его предложение.
Меня до глубины души возмущает, что Джорджио так быстро предложил мне девственность Виттории в качестве оплаты своего долга.
Она стоит больше, чем жалкая жизнь Джорджио.
Меня бесит тот факт, что у него достаточно денег, припрятанных в инвестициях на фондовом рынке, чтобы выплатить то, что он мне должен, но он предпочитает пожертвовать невинностью Виттории.
Этот ублюдок готов продать ее добродетель, а потом, когда ей исполнится двадцать пять, он заложит ее человеку, который не будет возражать против испорченного товара.
Я также выяснил, почему он ждет, пока ей исполнится двадцать пять. Виттория получит доступ к своему наследству, а Джорджио наверняка хочет его получить.
Меня это чертовски бесит.
Глядя на женщину, которая появлялась в моих мыслях чаще, чем я хотел бы признать, я ясно вижу, насколько она невинна.
Когда Тайни изучал жизнь Виттории, он не смог найти ни одной черной метки против нее."
"Каждое воскресенье она подает кофе и чай после мессы.
Эта женщина чиста, как никто другой.
В моем мире она редкость, а я люблю коллекционировать уникальные вещи.
Виттория высовывает язык, чтобы смочить губы, и это нервное движение притягивает мой взгляд к ее рту.
Я готов поставить все до последнего цента на то, что ее даже не целовали.
Завороженный этой женщиной, я спрашиваю: — Тебя когда-нибудь целовали?
Ее брови нахмуриваются, а розовый цвет на щеках становится еще ярче.
Господи, она так чертовски невинна, что простой вопрос о поцелуе заставляет ее краснеть.
Виттория качает головой, и я вижу, как трудно ей удерживать зрительный контакт со мной.
Я подхожу ближе, пока между нами не остается всего пара сантиметров, и, наклонившись, глубоко вдыхаю ее запах. Она пахнет печеньем и тестом, от чего у меня сразу же перехватывает дыхание, и я улавливаю намек на что-то мягкое и цветочное.
— Скоро увидимся, piccola cerviatta.
