Прямо перед тобой — пристальный взор, будто предупреждая о незваных приглашениях. Его губы впиваются, раскрывая и исследуя их до самой глубины, а язык медленно, но уверенно начинает танец, требуя ответа. Тело сжимает тебя всеми частями, пальцы словно крепкие узлы на веревке, а его гладкость и нежность вызывают невольное согласие в сердце и душе....
Все еще держа член внутри себя, не рассчитав угол, опускаюсь по-другому. Оставляю корпус неподвижным, двигаются только ягодицы назад-вперед. Никита стонет и откидывается назад на подушки. По выражению лица вижу, как ему сейчас хорошо.
– Ты меня убиваешь, женщина!
Не прекращаю свой танец, ускоряя ритм, потому что так кажется правильнее, естественнее. Вокруг промежности всё начинает стягиваться в узел, сначала слабый, затем туже, сильнее. Хочется усилить это чувство, стянуть сплетение и получить разрядку. Двигаюсь быстрее, потому что этого требует моё тело.
Глаза сами закрываются, чтобы не отвлекаться и сосредоточить всё внимание на ощущениях внизу.
Мускулистые руки подхватывают меня, и он сам начинает вбиваться бедрами вверх и опускать меня навстречу себе. Проникновения такие глубокие: твердый, как камень, член достает до упора, затрагивая эпицентр удовольствия.
Вдруг в одно мгновение всё исчезает, и мой мир взрывается миллиардами фейерверков неземного удовольствия, даря долгожданное расслабление.
– Охренеть! – прошептал мой начальник.
– Все закончилось?
– Больше не было сил сдерживаться, детка! Ты такая сексуальная!
Смотрю на него и не могу поверить, что это всё на самом деле происходит со мной! Не может быть так хорошо! Не может быть, чтобы именно вот этот вот мужчина сейчас назвал меня сексуальной! Охренеть!
Через час, приняв душ по очереди, мы уже сидим на кухне и изучаем содержимое холодильника. Я – в его белой футболке и своих трусиках, он – только в боксерах, оставляя всё остальное тело на мое наглое обозрение.
– Есть яйца и молоко! Могу сделать яичницу или омлет, – предлагает Никита.
– Выбираю яичницу! Могу чем-то помочь?
– Сиди за столом и радуй мой глаз!
– Я этим занимаюсь сорок часов в неделю в офисе. А за выходные, Никита Андреевич, надо доплачивать!
– К оплате кредитные карты принимаете?
– Нет, только поцелуи!
Он резко останавливается на полпути к плите, подходит ко мне, быстро целует в губы и возвращается к приготовлению завтрака.
– Есть черный и зеленый чай.
На душе становится так сладко от мысли, что у нас будет «потом»! Хотелось завизжать, как маленькая девочка, и прыгать от счастья.
– А можно просто горячего молока?
– Без вопросов!
Он достает маленькую кастрюльку с верхнего шкафа, наполняет ее и ставит на плиту, где рядом жарится яичница.
– Вкусно пахнет!
– Могу добавить лук, чтобы перестало, – сам улыбается.
