– Да, и еще с одной особой, гостившей тогда в Хертмур-коттедже, мисс Нил.
– Я не хочу, чтобы ее имя трепали в связи с этим делом, – сказал полковник. – Ее и без того осаждают репортеры. Она сообщила мне по телефону, что одна журналистка выдала себя за кузину моей жены, чтобы проникнуть в дом и выведать какие-нибудь сведения, – можете себе представить? Все это очень расстраивает мисс Нил, и ее родители грозят отправить ее за границу. Я не могу встречаться с ней – о чем вы, несомненно, знаете. – Он произнес последние слова с нажимом, желая подчеркнуть, что ему известно об установленной Кенвардом слежке.
– Боюсь, я не в силах умерить пыл представителей популярной прессы, – ответил суперинтендент. – Но вернемся к вечеру пятницы. Не расскажете ли вы мне еще раз, что вы делали и в какое время?
Полковник сердито посмотрел на Кенварда, тот ответил ему холодным взором. Дуэль взглядов длилась несколько секунд, и наконец Кристи, выругавшись себе под нос, начал свой рассказ:
– Как я уже говорил вам, я сразу после работы поехал в Хертмур-коттедж, что около Годалминга, и прибыл туда, должно быть, около половины седьмого. В доме были только мистер и миссис Сэм Джеймс, мисс Нил присоединилась к нам позже. Она собиралась провести там уик-энд. Мы выпили, пообедали и около одиннадцати разошлись по спальням. Я спокойно проспал всю ночь, не подозревая о том, что творится в Стайлзе. А в субботу утром мне позвонила Шарлотта Фишер, секретарша жены, и сообщила об исчезновении миссис Кристи. Но вы же все знаете, я уже тысячу раз рассказывал одно и то же. Какой смысл повторять это снова?
– Вы говорите, что не покидали Хертмур-коттедж вечером третьего декабря или ранним утром четвертого декабря?
– А где находился ваш автомобиль?
– В гараже Хертмур-коттеджа.
– И вы по-прежнему утверждаете, что не оставляли своих друзей?
– Да, утверждаю, – ответил полковник саркастическим тоном. – Знаете, я думаю, пора уже…
– Сядьте, пожалуйста, полковник. Наша беседа закончится, когда я так решу.
– Хочу добавить: подвергаться непрерывной слежке днем и ночью унизительно. Это все равно что быть обвиненным в преступлении.
– Напрасно вы так думаете, – сказал Кенвард. – Это обычная процедура.
– Меня не интересует, обычная она или необычная. Я против того, чтобы со мной обращались как с преступником.
Кенвард намеренно промолчал, и последние слова полковника прозвучали как констатация его статуса.
– Вернемся, если вы не возражаете, к затронутому вопросу, – сказал Кенвард.
