За дверью коллега возбужденно затараторила: — У тебя что, Вереин курсовую пишет? Отдай его мне.
Горская в момент забыла, что целые сутки всерьез рассматривала такую возможность.
— Галя, он что, кукла резиновая, чтобы его отдавать? — возмутилась она. — Он подал заявление, завкафедрой отписала нагрузку, я начала с ним работать… И что я должна ему сейчас сказать? «Извините, меня тут попросили по-свойски вами поделиться». Или поменяться?
— Лучше, конечно, поменяться, — призналась блондинка, подтверждая гремящую славу себе подобных.
Сегодня не ее день, подумала Маша. Никто не замечает ее английского юмора.
— Галя, давай так, — примиряюще предложила она. — Ты с ним сама переговоришь, и если он не возражает, я его передам. Мне вроде как неудобно такой разговор заводить. — Рябова скисла. Если Горской неудобно заводить такой разговор, то ей — тем более. — Я пошла, меня ждут.
Стоило Маше произнести еще два предложения, как в аудиторию заглянула завкафедрой.
— Ах, вот вы где прячетесь, Марьпетровна. Загляните-ка на минутку на кафедру, у нас очень важный вопрос обсуждается.
На кафедре обсуждался вопрос о том, по сколько сбрасываться на юбилей декану. Маше было всё равно, о чем она сразу заявила.
— Конечно, у некоторых денег куры не клюют, — обиженно подала голос Галка.
Маша в целом была с нею согласна — денег у нее куры не клевали. Во-первых, кто им даст, а во-вторых, не было у нее кур.
— Можно определить разные суммы в зависимости от должности. Я соглашусь с любым вашим решением, — уведомила Горская и выскользнула за дверь.
— Это опять я, — поиграла она в Капитана Очевидность. — Вы тут еще живы?
— Не дождетесь, — ухмыльнулся Андрей.
— Это радует. Так вот, возвращаясь к теме…
Дверь в аудиторию приоткрылась, и в нее заглянул Залесский.
Маша покорно побрела на выход.
— Так вот куда ты подевалась с кафедры, — в голосе Валеры слышались негодующие ноты.
— Залесский, если у тебя приступ ревности, пойди выпей валерьянки. И не мешай мне работать.
— Головой, Валерик, головой. Можно, я уже пойду?
Маша вошла в аудиторию. Залесский проследил за ней, пока она не устроилась за своим преподавательским столом. Что за детство, поморщилась Маша. Можно подумать, она собиралась сесть к Вереину на колени. Однако ревность Валерика была ей забавна. Раньше он никогда так не реагировал. Его собственнические реакции откровенно льстили.
— Итак, возвращаясь к теме курсовой, — устало проговорила Горская, и за дверью задребезжал звонок на пару.