На борту старой караванной ладьи «Гальега», ветер пытался пробить плотные занавески из теней и гулких слов. Владелец отказывался давать имя Пречистой Девы, но жестокие крики корабельного капитана заставили его принять это решение. А вокруг на суше разразилась буря упреков со стороны Святой Инквизиции, обвиняющей Хуана де ла Косу в тайных посягательствах....
Похоже, «Исландская карта» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Отчего же охрана упустила столь заманчивый шанс – не выпустить восставших из-под земли и выморить их там всех до единого?"
"Безоружные «верхние» рабы ничем не могли помочь своим товарищам, с дикой жаждой жизни рвущимся наверх из угольной преисподней. Они могли только разбежаться, что и сделали. Быть может, внешняя охрана из дежурной смены потому и не предотвратила прорыв рабов на поверхность, что увлеклась пальбой по разбегающимся безоружным при поддержке тех экс-пиратов, кого тревога подняла с постелей или выгнала из кабаков? Веселое занятие!
Оно стало менее веселым, когда наверху показались черные, как дьяволы, вооруженные рабы и вступили в перестрелку.
Как расползается по промокашке чернильное пятно, так, отвоевывая с боем шаг за шагом, терпя ужасающий урон и все же не ослабляя натиска, теснили восставшие ненавидимых мучителей.
Легче легкого подстрелить одного-двух камнеметателей. Но когда воздух темнеет от сотен летящих предметов, стрелок инстинктивно прячет голову. И осознает свой промах слишком поздно – когда ревущая яростная толпа уже совсем рядом и ничего нельзя сделать.
О последних секундах жизни немалого числа ветеранов морского разбоя можно сказать лишь то, что они были ужасны. Но кто осудит людей, с диким торжеством утоляющих жажду мести?
Шли, и убивали, и сами падали под пулями, и уцелевшие не замечали павших.
– Полундра! – орал он, временами перекрикивая пальбу. – Братва, ко мне!
Набралось десятка три человек, половина – вооруженные винтовками и револьверами. Иные, кому не досталось оружия, сжимали в черных руках кайла.
– Ну? – сверкнув зубами и белками глаз, обернулся матрос к Лопухину. – Так-таки на береговые батареи?
Впору было залюбоваться им.
