В альтернативной истории императорская Россия становится глобальной державой, конкурирующей с Великобританией за мировое влияние. Дилогия Громова исследует судьбы государств и людей в мире, где ход истории пошёл совершенно иным путём. Геополитическое противостояние и тайные интриги...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Исландская карта. Русский аркан» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
В альтернативной истории императорская Россия становится глобальной державой, конкурирующей с Великобританией за мировое влияние. Дилогия Громова исследует судьбы государств и людей в мире, где ход истории пошёл совершенно иным путём. Геополитическое противостояние и тайные интриги...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
В альтернативной истории императорская Россия становится глобальной державой, конкурирующей с Великобританией за мировое влияние. Дилогия Громова исследует судьбы государств и людей в мире, где ход истории пошёл совершенно иным путём. Геополитическое противостояние и тайные интриги...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Строго говоря, в Токио не так уж много мест, которые можно было бы назвать не окраинами. За пределами городского центра, ограниченного морем, Сумидогавой и внешним каналом, тянутся по холмам и низинам огромные предместья, недавние деревни. Пожилой бедняк, ковыляющий по немощеной улице с вязанкой дров на горбу, зауряден здесь свыше меры — никто не обернется. А через пять минут никто, пожалуй, и не вспомнит, что здесь проходил такой человек. Мало ли всяких!..
Бедняка окликнули не раньше, чем его старенькие гэта застучали по мостовой фешенебельной части города. Молодой полицейский, тщетно пытающийся скрыть физическое страдание, причиняемое ему новеньким, пошитым на европейский манер мундиром, сердито спросил оборванца, что ему здесь надо. В ответ оборванец замычал, заулыбался редкозубым ртом и начал бестолково жестикулировать, как сделал бы всякий немой, да еще и слюну пустил, как слабоумный. Подозрений он не вызвал, услыхал сердитое: «Уходи!» — и заковылял дальше, держа путь к устью Цкидаки.
Небо темнело. От фонаря к фонарю, беззаботно напевая, прошел фонарщик с короткой лесенкой. Круги желтого света легли на мостовую, а темнота между ними стала чернее и глубже. Никто не видел, как пожилой японец с вязанкой хвороста вошел в темную полосу и неожиданно легко взвился в воздух, перескочив ограду.
Бесшумно приземлившись, огляделся. Затем встряхнулся по-собачьи и сразу стал быстр и точен в движениях.
Спустя четверть часа, никем не замеченный, он достиг места, известного ему по подробному описанию. Здесь со стариком произошла метаморфоза.
Выбрав наиболее темное место в саду, он разделся донага, избавившись от лохмотьев и конической шляпы. Не нашумев, развязал узлы и извлек из вязанки хвороста два самурайских меча разной длины и матерчатый сверток, распавшийся на три части: нижнее кимоно тонкой материи, штаны-хакама и куртка-хаори. Не спеша, но и не теряя времени, бывший нищий старик преобразился в самурая, еще совсем не пожилого на вид.
За час, прошедший после этого, он сделал только одно: держась темных мест, прокрался к окну европейской гостиной и удостоверился: англичанин дома. Из окна доносился его голос на варварском наречии, смех женщины и непривычные японскому уху звуки музыкального инструмента гайдзинов — жена дипломата училась играть на пианино. Голос англичанина выдавал усталось.
Что ж, сегодня его сон будет особенно крепок.
Но перед сном он, конечно, заглянет в уборную. Придется позволить ему опорожниться — нехорошо, когда из мертвеца хлещет не только кровь. Всякий враг достоин уважения, пока не доказал обратного.
Взошла луна. Она была желтая, как пятна света на мостовой под газовыми фонарями, но листва в саду посеребрилась. Комар впился в щеку самурая — тот не почувствовал.
