Я полечу, и ты со мною полетишь, коли не трус… Покажем азиатам! Да ты чего не пьешь, графское твое сиятельство? Ты пей давай, мне одному, что ли, стараться?…
Лопухин поднялся и молча вышел. Гнев душил его. Господи, вразуми убогого! Убереги Россию от такого царя, Господи! Шут, шут гороховый! Ну как тут не посочувствовать заговорщикам, старающимся отправить его на тот свет? Кто сильнее желает добра России — граф Лопухин или они?
Ответ был — и очень неприятный.
— Немыслимо! — кричал Корф. — Невозможно! Подвергать его императорское высочество такой опасности! Вы с ума сошли!
— Так отговорите его, — невозмутимо отвечал граф. — Я уже пытался. Отменить полет нельзя — конфуз, стыда не оберешься. Согласны?
— Согласен. А если отправить каблограмму лично государю? Мы даже обязаны это сделать. Несомненно, его императорское величество категорически запретит наследнику подниматься в воздух!
— Я только что с телеграфа. Связи с материком нет и в ближайшие дни не будет. По-видимому, что-то случилось с кабелем. Хорошо, если на суше, тогда починят быстро. Если в море, то это надолго.
— Боже мой! Боже мой!
Титулярный советник Побратимко, третий участник секретного совещения, до сих пор сидевший в углу тихой мышкой, нерешительно откашлялся и рискнул подать голос:
— Никакого полета не будет, если с дирижаблем что-нибудь случится. Например, он может случайно сгореть…
Лопухин махнул на него рукой:
— Думал уже. Прикажете поджечь корвет? Возможно, это был бы выход, но сохранить поджог в абсолютной тайне я не берусь. Японцы подозрительны и проницательны. Сказать ничего не скажут, но сделают выводы. К большой невыгоде для нас. Мы собирались удивить японцев — стало быть, будем удивлять. Вам нужен договор с Японией? Значит, надо лететь.
— Но драгоценная жизнь его императорского высочества!.. – фальцетом возопил Корф.
— За нее отвечаю я. Разумеется, я тоже приму участие в демонстрационном полете.
Посланник только руками развел. Походил по комнате, повздыхал и молвил жалобно:
— Не попробовать ли еще раз отговорить цесаревича от опасной затеи?
— Пробуйте, — отрезал граф.
— Н-да… А если…
— Что?
— Гм, не знаю даже, как вымолвить такое… — Корф болезненно морщился, чесал плешь. — Словом, если цесаревич окажется физически неспособен принять участие в этом предприятии?
— Напоить его советуете? — прямым текстом спросил Лопухин. — Что ж, можно вызвать сюда мичманов Свистунова и Корниловича, его собутыльников. Только поздно. Теперь гарантирован только один результат: цесаревич будет пьян. Что он выкинет при этом — не знаю. Я бы не рискнул.
— Что же делать? — мученически выдавил из себя Корф.
— Только одно: выполнить обещанное.