Роль дурня-чужеземца, изо всех сил пытающегося проникнуться японским духом, чтобы впоследствии написать о нем завиральную книгу для таких же, как он, европейских болванов, давалась ему легко. Как и положено дурню, он якобы не замечал иронических улыбок прислуги. Пожалуй, обыкновенный путешественник, не обучавшийся в Третьем отделении под руководством генерала Липпельта, в самом деле не заметил бы их. Осведомители, если они были у засевших в гостинице преступников, не донесли бы им ничего из ряду вон выходящего.
Впрочем, и с дрянного саке стало немного теплее.
Еропка вернулся, когда подали суп — некую зеленую субстанцию в пиале с плавающими либо затонувшими в ней кусками редьки и капустными стружками.
— А как ее есть, барин? — скорбно вопросил он. — Эй ты, вертлявая, ложку тащи!
— Уймись, — велел граф. — Возьми палочки и вылавливай ими овощи. Потом выпей жижу через край.
Когда капустный лист, выскользнув из неверного захвата «лучинами», шмякнулся Еропке на штаны, за столом раздались смешки. Публика уже окончательно приняла двух гайдзинов за шутов и веселилась. Лопухина это более чем устраивало.
— Что здание? — спросил он.
— Большое, длинное, — доложил слуга, гоняя палочками шустрый кусок редьки. — Как отсюда выйдете, направо по коридору спальни. Дюжины две, почти все крохотные. Стенки везде несерьезные — бумага на деревянной раме. Да и сам дом построен черт знает из чего, бамбук всякий и чуть ли не палочки для еды, столбы и стропила только настоящие… Это оттого, барин, что здесь земля трясется. Каменным домом японца завалит насмерть, а из-под бамбуковых развалин он выползет да еще своего бога поблагодарит, нехристь желтый… А нужник здесь при входе, словно как не у людей…
— Не растекайся мыслью по увядающему клену. Ты по всему коридору прошел? В других частях дома могут быть спальни?
— Нет, барин. Откуда же? Только там, больше негде им быть. Слепой я разве?
Изловленный в конце концов кусок вареной редьки выпал из палочек за вершок от раскрытого Еропкиного рта. Посетители харчевни захихикали громче. Один оборванец громко заговорил, смеясь и указывая на гайдзинов. Толстая хозяйка немедленно прикрикнула на него, в харчевне стало тише.
— Хэя. Нэтэ имас… — сказал Лопухин, выпив вторую чашку саке, и встал, не чувствуя ног с непривычки к сидению на японский манер. — Комната… Рум, ферштейн, нет? Нет, две комнаты, — показал он два пальца. — Две бэдрумз рядом.
— Вы бы, барин, поосторожнее с этими нехристями, — вполголоса молвил Еропка. — Рукосуй здесь не поможет, не поймут-с!"
"Лопухин только усмехнулся. Система рукопашного боя под названием «рукосуй» была одним из мифов Третьего отделения. Никто ничего не знал о ней наверняка.