Она только что прибыла пароходом и благодарит Будду Амида за то, что успела…"
"Михаила Константиновича уговорили спуститься на пирс. Старушка долго вглядывалась в него подслеповатыми глазами, затем поклонилась, сказала что-то по японски и засеменила прочь. Ее слова Посконников осмелился перевести лишь шепотом на ухо Лопухину: она не думала, что могучий дуб может породить во втором поколении гнилой тростник.
Но что плохо для Маико-сан, то хорошо для Фудзико-сан. Простолюдинке был нужен красивый, сильный и щедрый муж, принцессе — великое княжение. И пусть будет так.
Корвет взбурлил винтом воду, давая задний ход. На пристань полетели причальные концы. Враницкий отдал команду, запищала боцманская дудка, и толпа матросов, гардемаринов и морпехов мигом обернулась строем. С берега грянул бравурный марш.
Острый глаз Лопухина мигом различил великого княза Дмитрия Константиновича. Вокруг него — золотое шитье парадных мундиров, ордена, ленты, аксельбанты, ризы духовенства…
Чуть в стороне — платья дам. Много платьев и кружевных зонтиков от солнца. Цветник.
Весь свет здесь. Отцы города. Купечество. Военные. Блестящая свита нового наместника. Тьма гостей, съехавшихся на торжества по поводу завершения строительства Транссиба…
И вдруг взгляд Лопухина застыл, как примороженный. Эта дама… Неужели?!
Невероятно. Не может быть.
Газеты — во всяком случае, те из них, что были доступны в Японии, — не писали об этом…
Она?..
Она!!!
С пристани подавали сходни. Гремел марш.
— Не помешал? — раздался возле уха голос Розена. — Может быть, сейчас не время, но…
— Да? — Лопухин с трудом заставил себя обернуться.
— Я к вашим услугам. Помните наш разговор возле Монплезира в Петергофе?
Черный полковник выглядел спокойным и серьезным. Шрам, пересекавший его лицо, не багровел и не бледнел. В таком состоянии люди принимают хорошо обдуманные решения. Можно было лишь досадовать на то, что Розен избрал очень уж неподходящий момент.
— Разумеется, помню. — Лопухин слегка поклонился. — Милая была беседа.
— Я к вашим услугам, — повторил Розен.
— Гм… вы уверены, что вам хочется стреляться?
— Это не имеет значения, милостивый государь. — Голос полковника был холоден и оттого неприятен. — Вы меня вызвали. Я принял ваш вызов с отсрочкой до Владивостока. Мы во Владивостоке. Отступать нельзя.
Черт бы его побрал! Как не вовремя! И как глупо! Но Розен прав: отступать нельзя. Смешная штука честь! После всех опасностей, которые довелось вместе пережить, после успешной совместной работы, заставившей обоих недругов зауважать друг друга, — изволь выйти к барьеру! Можно обратить все в шутку, да так оно, наверное, и случится, но только после обмена выстрелами. Вызов не был шуточным.