Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Хотела из города уехать, но Артур перехватил. И наказал за своеволие. Серной кислотой и пожаром наказал. Не жить теперь девке!
Андрей поднялся, прошелся по кухне. Немного подумав, спросил:
— А Верка твоя не говорила, где находится эта дача?
— Говорила. По Ленинградке, километрах в сорока. В лесу деревушка есть Голодухино, на окраине особняк. Там эта компания и обитает. А тебе-то на что?
Москвитин проигнорировал вопрос женщины, задав свой:
— А где Артур обитает, знаешь?
— Сейчас со своими дружками на той проклятой даче, а вообще, у него в Сокольниках ресторан с гостиницей.
— Так, а сейчас он, значит, в Голодухино?
— Да. Оттуда и звонил, требовал, чтобы приехала. Машину выслал. Ты слышал, я отказалась, но скоро прибудут его молодчики, силой утащат, так что тебе, Андрюша, лучше погулять пока. А потом, как уеду, я ключи тебе оставлю, вернешься! Поживешь, сколько надо. Может, и я вернусь!
Андрей спросил:
— Как скоро могут подъехать люди Артура, на чем и сколько их будет?
Женщина испуганно посмотрела на майора:
— Зачем тебе это, Андрей?
— Я спросил, жду ответа!
— Подъедут минут через двадцать, не раньше, если дорога пустынна.
Москвитин нагнулся к Оксане:"
"— А теперь, дорогая, решай! И дальше будешь торговать собой для Артура или прекратишь все это!
— Но это невозможно, Андрюша! Артур никогда не позволит уйти от него.
— Ты вновь не поняла мой вопрос? Ты хочешь избавиться от своего сутенера?
— Да, хочу. Жизни другой хочу. Но это невозможно.
— Ответ ясен. Сколько мужиков на даче?
Оксана, продолжая испуганно и непонимающе смотреть на преобразившегося вдруг Андрея, произнесла:
— Вера говорила, четверо. Двое кавказцев, один азиат, он больше других и изощренней издевался над ней, и еще один, русский.
— Ладно, разберемся. Где я могу переодеться?
— Да где угодно, хочешь в гостиной, хочешь в спальне, квартира пуста.
Москвитин взял из прихожей сумку. Остановился на полпути:
— И последний вопрос, Окся! Если Артур с его отморозками исчезнет, больше никто насильно не заставит тебя заниматься проституцией?
— Нет! У меня же договор только с ним. Больше без моей воли никто не заставит.
