Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
А домушники, видно, действовали опытные, не пацаны. Замки ловко срубили.
И все вроде прояснилось, встало на свои места. И уезжал вчера от дома Москита генерал спокойным. А потом настроение еще улучшилось после звонка Остапова, который подтвердил факт вылета борта с грузом 21 июня в 10.00! И то, что груз стоит в ангаре цел и невредим, под надежной охраной караула аэродрома. Джура сообщил о выходе к плато у Черного камня всех его боевых отрядов. То есть то, что на данный момент являлось главным для генерала, шло точно по плану.
Генерал налил еще водки. Выпил, закусив долькой шоколада, вновь закурил. Вот сейчас он стал абсолютно спокоен. Голова прояснилась. И чего он сорвался на свою кошку? Все нервы! Но ничего, скоро все изменится. Не забыть сегодня связаться с начальником штаба отряда спецназа подполковником Ивановым, узнать, что слышно о проклятом Моските и его заложнике Лопыреве.
Так же рано поднялся и Москвитин, но Оксаны рядом не обнаружил, хотя постель еще хранила тепло ее тела. Майор встал, надел джинсы и тапочки, прошел на кухню.
Она слышала, как вошел Андрей, но не повернулась к нему. Он присел напротив, взяв ее ладони в свои крепкие руки:
— О чем ты думаешь, Оксана?
— Как жить дальше.
— Так, как живет оычный, нормальный человек.
Женщина взглянула на Москвитина:
— А как живут обычные, нормальные люди? Объясни! Я этого не знаю.
— Перестань. Все ты знаешь. Главное, то, что грозило тебе гибелью, устранено.
— Новую? А ты начнешь ее вместе со мной? Останешься?
Москвитин вздохнул:
— Нет, Оксана! Это невозможно!
— Вот-вот! Невозможно! Потому, что для тебя я навсегда останусь проституткой, шлюхой.
— Я не это имел в виду.
— А что?
— Есть другие, более веские причины, не позволяющие мне остаться.
— Но какие?
Андрей задумался, печально глядя в глаза подруги.
