Ночью Москва спит как крепкий сон, и только городской телефон тихо жужжит, словно предвосхищающий будущие проблемы. Майор Андрей Москвитин, верный друг спецслужб, пытается пробудиться от утреннего кошмара, но каждый шорох заставляет его возвращаться к недавнему сну. Затем он снова попытался связаться по телефону, и опять только гул безответных звонков....
Если памятником можно назвать небольшую гранитную плиту, на которой значилась только фамилия, имя, отчество, а также даты рождения и смерти умершего. И больше ничего, никаких фотографий, ритуальных рисунков, надписей, никакой должности и воинского звания. Здесь лежали люди, отдавшие свои жизни, будучи офицерами спецслужб. Гриф секретности сопровождал их и после гибели, отраженный скудной информацией на отшлифованном граните. Грузовая «Газель» и два «Мерседеса» подъехали к черной яме на краю аллеи ровно в 11.00. Стоявшая накануне последнюю неделю теплая солнечная погода сегодня с утра вдруг сменилась ненастьем.
Оксана спросила у Павлова:
— Это вы мне позвонили?
— Да. Таково было одно из последних желаний Андрея.
Прибывшие с кортежем люди окружили гроб. Генерал, произнеся небольшую речь, передал слово полковнику. Тот тоже был краток и мрачен. Карцев отошел в сторону, работники кладбища опустили гроб в могилу под трехкратный автоматный салют. И уже через минуты на месте ямы вырос высокий холм, который покрыли венки, извлеченные из той же «Газели», и цветы Оксаны, Павлова и Водолеева.
А вскоре автомобили увезли сотрудников спецслужбы и дворника, оставив у могилы только Вячеслава и Оксану.
— А что за молодые люди, кроме наших спецов, присутствовали на похоронах? Случайные прохожие? Ведь родственников, насколько я знаю, у Андрея не было!
— Да, родственников не было.
