Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
Хоть и постоянно пыталась.
Для меня Помпей был важнее жизни. Об этом ясно твердили эмоции, каждый взгляд брошенный в его сторону, и сердце, которое источалось безумным биением, стоило альфе оказаться рядом со мной.
Сколько же раз, видя рядом с ним девушек, я пыталась им улыбаться. Вести себя так, как вел бы брат Помпея, но смотря на них, чувствовала себя так, словно в грудь вонзались иглы и наполняли сердце ядом. Больно. Очень. Но я терпела. Жила. Вела себя непринужденно, а потом неминуемо взрывалась и не в силах продолжать этот чертов спектакль, набрасывалась на Помпея.
Я не могла себя выдать, поэтому сдерживала те слова, которые могли выказать мою ревность и просто цеплялась ко всему, чему могла. Понятно, что в такие мгновения я просто была похожа на бешенную собачонку, которая вдруг ни с того ни с сего взбеленилась. А Помпей не тот человек, с которым можно так себя вести.
Я же действительно унижала его перед его стаей и об этом даже не задумывалась. Брат бы себя так не вел.
И вот иногда я думала над тем, почему так себя вела. Почему в моменты внутреннего надрыва выговаривала альфе столько гадостей? Да, ревность. Но, спустя время я поняла еще кое-что — мне тогда было на разрыв больно и я так же пыталась сделать больно ему.
Ведь у него все будет отлично. Помпей все так же продолжит жить и спать с множеством девушек, в то время, как я просто морально умру от этой чертовой неразделенной любви.
Как оказалось, я многого не знала.
И теперь задавалась другими вопросами.
Что было бы, если бы мы вели себя иначе? Если бы раньше рассказали о себе? Если бы не молчали?
Множество вопросов. Для меня вечных, но уже теперь запоздалых. Больше ни на что не влияющих.
Я долго варилась во всем этом, а потом качнула головой и пошла в ту комнату, которую временно заняла. Согрелась под теплым душем, переоделась в то, что мне привезли люди Норда.
С этим всем пошла в комнату Помпея. Коротко постучала, но ответа ждать не стала. Понимала, что его не последует.
Помпей стоял около окна. Курил. Разговаривал по телефону, но когда я вошла, он свел брови на переносице.
— Зачем пришла? — спросил он, после того, как закончил разговор и положил телефон на стол.
— Принесла чай и еду.
— Я сам могу сходить на кухню.
