Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
В месте, которое уже стало моим уединением — там, где над головой висели серые тучи и ветер будто бы сносил с места, но в тот же момент каждым своим дуновением обволакивал.
Пошатнувшись на шершавой поверхности, я отошла и села рядом с перегородкой. Подтянула коленки к груди и уткнулась в них лбом. Глаза начало неприятно покалывать и я понимала, что вот-вот заплачу и, наверное, я бы это сделала, но дверь резко открылась и кто-то вышел на крышу. Прервал мое уединение.
Подняв голову, я хотела сказать, чтобы этот человек убирался прочь, но так ничего и не произнесла.
— Чего ты носишься по дому? — он подошел ближе и присел рядом со мной на корточки. Пальцами сжал мой подбородок и заставил посмотреть на него. — И почему ты выглядишь так, словно сейчас разревешься?
— Зачем ты пришел? — его ладонь была еле теплой, но на прохладе улицы, она согревала. И даже от этого прикосновения кожу начало покалывать. — Ты же так отлично общался с медсестрой.
Если бы я все еще была «Нубом», никогда бы не посмела произнести этих слов.
Но я уже не являлась «Нубом». Я была «Мелиссой». Впервые в жизни могла говорить все, что хотела. Не скрывая себя.
— О чем ты? — Помпей мрачно приподнял одну бровь.
— Она к тебе липла. А ты был не против. Ты спишь с ней? Да?
— Ты хотя бы понимаешь, какой бред сейчас говоришь?
— А что я должна говорить, после того, как она откровенно висела на тебе?
— Во-первых, мы с тобой порвали и тебя не должно волновать то, кто висит на мне.
— Хорошо. Я тогда пойду поговорю со Смертью. Точно так же, как эта медсестра разговаривала с тобой. Мало ли к чему это приведет. Может, мы действительно просто поговорим, а, может, и нет.
Я уже собиралась встать, как Помпей резко надавил на мое плечо.
— Сиди, — он рыкнул и я в его глазах увидела злость. Она ощущалась и в голосе альфы и в его движениях, с которыми он достал из кармана сигареты. Подкурил одну. В голос выругался, а потом снял с себя толстовку и кинул ее мне на голову.
— Что-то чувствуешь к Смерти? — спросил он. Будто бы говорил спокойно, но в каждом слове я ощущала гнев и нечто надрывное. Внутри меня тоже все бурлило. В это мгновение мы спокойствием не отличались.
— Ничего.
