Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
По-животному дикий. Тяжело дышащий.
Этот мужчина ему тоже что-то вколол.
— Я не знаю зачем тебе такая сильная доза, но, пожалуйста, будь осторожен, — сказал он. — Для обычных людей она смертельна.
Уже вскоре я опять провалилась в темноту, но открыла глаза, как только услышала звук закрывающейся двери.
И тут же вздрогнула, увидев, что Помпей стоял около кровати, на которой я лежала. Смотрел на меня. Слишком пристально и, честно, от его взгляда мне стало жутко.
Тот мужчина ушел и теперь мы с Помпеем были наедине.
— Что мне вкололи? — прошептала, пытаясь привстань на локтях. Не получилось. Я переоценила свои силы.
— Успокоительное, — Помпей массивной ладонью сжал одеяло и дернул его вниз. А я вздрогнула от того, как прохладный воздух полоснул обнаженную кожу, далеко не сразу понимая, что сейчас я вовсе была без толстовки. Грудь скрывал только бинт.
— Что ты делаешь? — спросила вздрогнув.
Помпей ничего не ответил. Казалось, что и не услышал вопроса. В этот момент смотрел на меня.
Я уловила нечто странное. Мой запах постепенно утихал. Не исчезал полностью, но становился слабее. Замирал. Как и ощущения в теле.
Я не знала, что тот мужчина вколол мне, но это явно были не обычные успокоительные. Это нечто останавливало мою течку. Немного проясняло сознание и заостряло мысли. Из-за этого голова тут же наполнилась ворохом жжения и я напряглась.
— Хватит пялиться на меня, — я стиснула зубы и потянулась за одеялом, но Помпей убрал его. Вторую руку положил мне на живот.
Я выругалась и замерла так, словно в этот момент зубы хищника оказались на моей шее. Это было чертовски странное прикосновение. Для меня страшное. Слишком буйствующее. Но в тот же момент будто бы изучающее.
Его ладонь скользнула выше, точно так же, как и взгляд альфы постепенно обжигал каждый сантиметр кожи.
Вот только, каждое его прикосновение для меня, как истязание. Я вообще не желала, чтобы меня таким образом трогал какой-либо парень. Помпей — тем более. Он вызывал у меня настолько сильное отторжение, ненависть и гнев, что каждое касание его руки было подобно грязи, впитывающейся в мою кожу.
