Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
Его взгляд в этот момент стал выглядеть немного болезненным, словно он был на грани. Будто бы что-то адекватное умирало в нем в этот момент. — Успокоительное плохо работает. Даже с ним я так хочу тебе вставить, что мне плевать даже на твою метку.
Гребаное животное.
— Уйди. — прошептала я. — Оставь меня. Мне достаточно.
Он снова склонился надо мной и остальные слова так и остались запертыми в моей груди, стоило его запаху скользнуть мне в легкие. Я почувствовала, как он взял снова мою ослабевшую руку и провел ладонью по себе.
Я распахнула в шоке глаза, осознав, где находится моя рука. На какой из частей тела. Лицо Помпея было уже близко к моему уху и он произнес:
— Подрочи мне, и оставлю тебя.
— Что… ты… черт… — едва вымолвила я, в шоке пытаясь осмыслить происходящее. Я хотела его потрогать. Но это было… слишком. Черт. Я никогда в жизни не прикасалась ни к кому из мужчин. Тем более, таким образом.
Он внезапно снова поцеловал мой подбородок. Его взгляд и выражение лица сейчас было хуже, чем у дьявола и садиста вместе взятых. Он поднялся к моим губам, застыл над ними, а после аккуратно поцеловал. Его легкий выдох проник мне в рот, словно яд. Лишая всех мыслей, которые были до этого момента в голове. Сужая весь мир до тех мест, где мы прикасались друг к другу.
В этот момент я сдалась, хотя не осознавала этого. Я знала, что буду себя ненавидеть потом.
Это было непохоже на мой первый и второй поцелуй с Вавилоном. Несмотря на то, что все в мире должно протестовать ему — и моя ненависть, и метка, то, что мы делали с Помпеем, казалось до невозможности интимным и тем, что может быть лишь между очень близкими людьми.
В то же время я ощутила, как он вновь заставил мою руку провести по тому, на чем она лежала. Затем послышался в тишине шорох одежды. Я знала, что следующее, что произойдет, должно по идее разрушить наши прежние отношения, которые взращивались долгие годы, и заставить меня смотреть на Помпея иначе. Но, дерьмо, на самом деле это оказалось всего лишь трещиной в них.
