Автор
В зале страсти: мощные вздохи и животное безумие альфа-сексуальности сводят тебя с ума. От его пристального изучения каждая твоя часть — от груди до бинтованной талии — становится предметом его молчаливого наблюдения, создавая невообразимую атмосферу нереальности и напряжения....
Я виновата перед ней и готова понести любое наказание, лишь бы ты их освободил. Так скажи мне, Помпей, есть ли возможность, чтобы весь твой гнев был вымещен исключительно на мне? Я выдержу все, лишь бы ты отпустил моих парней.
Сигарета в руке альфы дотлела и он выбросил ее в окно. Слишком долго ничего не говорил и тишина, пропитавшая комнату, показалась мне слишком удушающей. С одной стороны я ждала его ответа, а с другой — боялась его.
— Убери одеяло.
Я вздрогнула и посмотрела на Помпея, но почти сразу опять отвела взгляд в сторону.
— Зачем?.. — нервно спросила.
— Даешь заднюю? Ты сама просила, чтобы весь мой гнев был вымещен исключительно на тебе. Ты сказала о том, что все выдержишь.
Мои губы нервно дрогнули, но я сбросила с себя одеяло. Сильно зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов, желая очнуться от того, что считала своим личным кошмаром.
— Футболку тоже снимай.
Несколько долгих секунд я сидела неподвижно. Не могла заставить себя пошевелиться. Лишь, сделав усилие, спросила:
— После этого ты отпустишь мою стаю?
— Сними футболку.
Я стиснула зубы и сорвала себя последнюю ткань, которая скрывала мое обнаженное тело. Отбросила футболку в сторону. Пыталась сделать это зло, но получилось жалко. Отчаянно.
— Ложись на диван.
Еще один вдох и я повиновалась. Хоть и внутренне негодовала, боялась, испытывала боль. Сжалась и еще сильнее зажмурилась, понимая, что просто не смогу открыть глаза. Надеялась лишь на одно — что смогу абстрагироваться. Вот только, ни черта не получалось.
Кажется, Помпей что-то делал, но я не могла понять, что именно, а открыть глаза все еще была не в состоянии. Но, когда его ладонь коснулась моего живота, я все-таки, дернулась, словно от разряда тока и посмотрела на альфу, а потом на его руку, которой он водил по моей коже.
Какие-то странные прикосновения.
Я затаилась и, казалось, что даже не дышала. Наблюдала за ним, словно загнанный зверек и не успокаивалась даже понимая, что он прикасался исключительно к ушибленным местам моего тела.
И мне не хотелось думать о том, что каждое его касание было сродни огню, скользящему по телу. Слишком буйному и разрастающемуся.
Когда Помпей закончил, он закрыл мазь.
