Автор
Неужели? Моя дыхание замирало каждый раз, когда Вавилон поднимался вверх от его глубоких вздохов. Его глаза светились безумием, охватывая меня с головы до ног — от щек до нежно-пухлой груди, скрывающейся под белыми бинтами.
— Ты пахнешь, как ад, — было в этих словах нечто такое, из-за чего я притихла. Ощутила жженую горечь и шепотом спросила:
— Тогда, почему ты тут?
Я долго смотрела на Вавилона. Ждала ответа, но его не получила. А воздух в комнате тем временем становился более тяжелым. Почему-то раздирающе болезненным.
— Мне нужны подавители, — сказала уже более громко. — Твои люди их забрали?
— Нет.
— Почему? — я резко выпрямилась. — Ты же говорил, что они поедут за ними.
— Твоих таблеток больше нет.
Мне показалось, что я ослышалась.
— Что ты такое говоришь? Твои люди не смогли найти таблетки? Они в Карнке. В заброшенном отеле, в котором сейчас находится моя стая. Я спрятал подавители в своей сумке. Она лежит в шкафу на самой верхней полке…
— Их больше нет, — Вавилон одной фразой оборвал поток моих слов. Ставил перед фактом, но я не успокаивалась.
— Я не смогу без подавителей.
— Посмотри на меня, глупая омега, — его ладонь легла на мою щеку. Заставила вздрогнуть и замереть. — Ты больше не будешь пить подавители. Моя вина, что я не принес их тебе. Я за это сполна заплачу.
— В каком смысле?
— Я бы хотел, чтобы ты скрыла запах. Ты, как гребанный ад. Но еще больше я, черт раздери, хочу, чтобы ты этого не делала. В какой-то степени я рад тому, что твоих чертовых подавителей больше нет, — он наклонился ближе.
— Шутишь? — я улыбнулась. Получилось криво и нервно. — Не нужно меня никак признавать. Тем более, как женщину. Еще и свою. Я парень. Жил, как он и собираюсь жить дальше. Я иначе не могу и не хочу. Тем более, у меня нет никакого желания иметь с тобой какие-либо отношения. И что с моими подавителями? Они есть. Есть! В сумке лежат. Твои люди их не нашли? Я позвоню кому-нибудь из своей стаи и скажу, чтобы мне их привезли.
— Вместо подавителей я дам тебе нечто другое, — Вавилон большим пальцем еле ощутимо провел по моей щеке. Почему-то в этот момент его глаза казались особенно страшными, а шрамы, идущие через лицо, в этой темноте выглядели особенно глубокими. — Смерть того, кто сейчас уничтожает твой мир.
— Я тебя не понимаю, — сказала, качнув головой. Но Вавилон сказал лишь одно: «Спи». После чего встал и пошел к двери.
