Автор
Внутренние голоса мешают Эрике принять решение, как бы она ни хотела увидеть Кристофа — его не будет на вечеринке. Эрика стремительно преодолевает пространство между парадной и лестницей, заставляя свой подчеркнутый джемпер пестрить от бегства. Узнав ее сходу, дворецкий оклинет ее и сразу же раскроет темный тайны, о которых Эрике еще ничего не знает....
Я заметила, как несколько посетителей бильярдной проводили их опасливыми взглядами.
Все знали, кто такие Всадники, и о том, в каких проделках они сегодня участвовали, тоже наверняка знали. Только, несмотря на любопытство, сторонние наблюдатели никогда не вмешивались.
Майкл и Кай заняли свои места спереди, Дэймон забрался в машину со стороны Уилла и, как обычно, рухнул на заднее сиденье. Уилл залез следом за ним, сел рядом со мной и захлопнул дверцу. Я увидела разорванный рукав его толстовки. Наверное, не обошлось без борьбы.
"И когда я уже заволновалась, не пострадал ли он, Уилл громко расхохотался.
– Что вы сделали, парни? – спросила я.
Они сняли маски, откладывая их в сторону. Уилл подмигнул мне, наградил ослепительной улыбкой и скомандовал:
– Протяни руку.
Сердце мое упало. Черт. Что такое?
Нехотя я протянула свою левую руку и увидела, как он положил что-то мягкое и красное мне на ладонь.
Когда Уилл убрал руку, мои глаза округлились.
– О боже, – охнула я, от ужаса моя кровь закипела.
На моей ладони лежали окровавленный зуб и большой клок длинных рыжих волос.
Я поморщилась. К горлу подступила желчь, и внезапно эти трофеи, сначала казавшиеся невесомыми, стали неподъемными.
– Мы от каждого взяли кое-что на память, – пояснил Уилл.
Кай оглянулся ко мне и сказал:
– Они больше никогда тебя не тронут.
– Они даже не посмотрят на тебя больше, – добавил Дэймон сзади.
– Разве они никому не расскажут? – Знаю, мой голос прозвучал обеспокоенно, но моя рука дрожала из-за отчаянного желания избавиться от этой гадости.
– Кому им рассказывать? – Майкл завел машину и, ухмыльнувшись, посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Мой отец – партнер Андерсона по трем сделкам с недвижимостью.
Я замерла, когда до меня наконец дошло. Черт побери! Он прав.
Может, закону и не удалось меня защитить, вот только это работало в обоих направлениях. Кому теперь пожалуются Майлз и Астрид, чтобы добиться правосудия?
Я улыбнулась.
– «Спасибо» было бы сейчас вполне уместно, – сказал Дэймон.
– Я… – Мой взгляд снова опустился на зуб; его окровавленный корень постепенно холодел на моей ладони. – Я просто немного опешила, – ответила я, нервно хохотнув.
– Ты бы гораздо сильнее опешила, если бы проснулась голой после вечеринки с вытекающей из тебя спермой десяти разных парней, – возразил он. – Не говоря уже о том, что они хотели сделать с тобой в этом туалете.
