Автор
В туалете дверь резко открывается, и на пороге появляется бешеный взгляд — это выстрел из памяти несет с собой гнев и тревогу. Тело словно обливается кипятком, каждый клеточей оно воспринимает напряжение момента, а затем — жар, судорожный вдох, от которого хочется закричать от боли... Чем завершится эта тихая пристрелка?...
Помпей это прекрасно видел и его ладонь сжалась сильнее.
— Стая твоя семья. Скажи мне, стоили ли твои братья того, чтобы какая-то девка раздвинула перед тобой ноги? Ответ уже не имеет значения, но, перед тем, как свернуть твою сучью шею, я хочу его услышать.
— Я бы никогда не предал стаю… Просто… Я пытался втереться Вавилону в доверие и добыть у него информацию. Я делал это ради тебя. Он… Он… Он не захотел иметь со мной дело. Меня вышвырнули оттуда, но я все равно кое-что разузнал, когда приходил к нему. Я все расскажу тебе.
— С чего ты решил, что мне это интересно? — свободной рукой Помпей подкурил сигарету, выдыхая дым в лицо крысе. Тот закашлялся и из-за ран взвыл от боли.
— Это может быть полезно…
— Я не имею дел с крысами. И еще, сука ты продажная, неужели ты считаешь, что у меня может возникнуть желание рыться в грязном белье Вавилона и бить исподтишка?
— Пожалуйста… Умоляю, дай мне второй шанс… Я исправлюсь. Докажу свою преданность.
— Я не даю вторых шансов.
Помпей затушил сигарету о лицо Йена.
Йен пожелал забрать самое ценное, что было у Помпея — его зверька.
В жизни альфы было несколько моментов, когда он терял контроль, чувствуя поглощающую его ярость. Из-за нее проваливался в темноту и, когда выныривал из нее, не помнил, что делал. Один из них — когда он едва не убил дядю зверька. И вот, случился второй.
Единственное, что Помпей успел сделать — это сказать всем выйти. После того, как они с Йеном остались наедине, сознание окончательно опустилось в черноту.
Помпей пришел в себя примерно через полчаса, хотя судить о времени он не мог, ведь теряя нить с реальностью, время для него тоже исчезало.
Закурив сигарету, он посмотрел на наручные часы. Оказывается, прошло два часа. Куда больше, чем изначально считал Помпей.
Переступив через Йена, альфа вышел из помещения. Около двери его ждали Голод и Смерть.
— Он жив? — спросил Голод, посмотрев на руки и одежду Помпея. Они все были в крови.
— Да. Не помогать ему. Теперь он сам по себе.
— Что мы будем делать с девкой Йена?
Девушек они не трогали. Никогда. Это даже не обсуждалось, но эту нельзя оставлять без внимания. Нужно ей его дать. Она этого заслужила.
— Смерть, — сказал Помпей, обращаясь к альфе. — Поговори с ней и объясни, что она влипла в то, о чем пожалеет. Еще одно движение в сторону моей стаи и ее желание исполнится. Ее будут трахать за деньги, но навряд ли ей это понравится.
Смерть и поговорить — были не совместимы.
