Автор
В низменной клинике врачихи игнорируют твои крики о помощи, вместо того чтобы лечить — лишь усиливают унижение и страх. Ты стоишь между женской мечты и нестерпимого наказания, когда внезапно чувствуешь себя в силах противостоять. Внутренняя борьба за достоинство вырастает из твоей жизни, отжигая тебя до костей....
— Привет, — Даша делает шаг вперед, как только мы подходим ближе, — Лиз, можно тебя на минутку?
Внутри все противится, я не хочу с ней говорить. Хочется вообще сорваться с места и пойти дальше. Но тогда я буду похожа на маленького ребенка, который убегает от проблем.
Диана не отходит, так и продолжает стоять рядом, хоть сестра и бросает на нее взгляд, намекая, чтобы оставила нас вдвоем.
— Можно, — киваю и смотрю на сестру, — не ожидала тебя здесь увидеть.
— Я на заочку перевожусь, — Даша слегка улыбается, — на курсы молодых родителей записалась, кучу книг заказала, так сказать, решила конкретно подготовиться к родам.
— Вяземская! — Громкий голос преподавателя, заставляет нас всех обернуться, — я тебя по всему университету искать должна?!
Преподаватель отчитывает Ди и тут же приказывает идти за ней. Диана смотрит на меня и уходит только когда я киваю, и уверяю, что в порядке. Меня можно оставить одну.
— Рада, что ты решила подойти к этому вопросу серьезно, — наверное ребенок сестры — это единственная тема, на которую я могу говорить без какой-то злобы.
— Жданов ушел в работу, я постоянно дома одна, — сестра как-то грустно улыбается, — он никогда не любил меня, так как тебя.
Она переходит на опасную тему, от чего я тут же впиваюсь в нее колючим взглядом."
"— Ты хочешь, чтобы я посочувствовала? — Выгибаю вопросительно бровь.
— Нет, просто я только сейчас осознаю, что никому не сделала лучше всем, что произошло… Все несчастны… Ты замужем за чудовищем, которое никогда не полюбишь, я за мужчиной, который меня презирает, а Жданов готов ночевать на работе, только бы меня не видеть.
— Твои взаимоотношения с мужем только твое дело. Хочешь, чтобы он к тебе хорошо относился — делай что-то для этого. Насчет Айдарова, не смей его больше так называть.
Даша бледнеет и всматривается в мои глаза. Сначала смотрит не доверчиво, а после ошарашено.
— Ты его защищаешь? Он ведь насильно…
— Он сделал для меня больше, чем кто-либо. И если раздавать такие громкие прозвища, то чудовище во всей этой ситуации явно не он.
Я понимаю, что Рустам не нуждается в моей защите. Но я не хочу, чтобы про него так говорили, потому что он не такой!
— Хорошо, я поняла, — Даша отступает и поднимает вверх руки, — на примирение ты пока что идти неготова, окей.
