Автор
В низменной клинике врачихи игнорируют твои крики о помощи, вместо того чтобы лечить — лишь усиливают унижение и страх. Ты стоишь между женской мечты и нестерпимого наказания, когда внезапно чувствуешь себя в силах противостоять. Внутренняя борьба за достоинство вырастает из твоей жизни, отжигая тебя до костей....
— Ты совсем больной?! — Визжу так, что у самой уши в трубочку сворачиваются.
— Я же предупреждал что нужно пристегнуться, — он криво усмехается и не без удовольствия наблюдает за тем, как я злющая до ужаса, со всей яростью на которую только способна, выдергиваю ремень безопасности и пристегиваюсь.
Щеки пылают так, что я уверена, что при желании от них можно прикурить.
Я официально его ненавижу! Он специально это сделал! Проучить меня хотел?! Воспитательную работу провести?
— Так хорошо, господин Айдаров? — Растягиваю губы в улыбке, но уверена, что она похожа на все что угодно, но только не на улыбку.
Желание его сейчас довести до белого каления настолько сильное, что я боюсь не сдержусь. Айдарова лишь веселят мои слова, мужчина наклоняется ниже, настолько, что между нами опасное расстояние. Его дыхание касается моего разгневанного лица.
— Не откажусь если такой же покорной будешь во всем, — хрипит, а его глаза в этот момент сверкают пугающим огнем. В памяти тут же вспыхивает предыдущая ночь… Я обнаженная, его взгляд обжигает кожу прямо как сейчас.
— Эта услуга не была прописана в контракте, — голос дрожит, но я все же заставляю себя произнести эти слова. Но я все еще не понимаю почему он продолжает улыбаться. По моим прогнозам должен был взбеситься.
— Вижу, ты невнимательно читала контракт, — от его слов сердце еще раз шмякается об пол.
Что? Что он сейчас имеет в виду?! Но задать эти вопросы у меня не получается, потому что в следующую секунду машина Айдарова срывается с места и у меня в голове сидит только одна мысль.
Мужик так гонит свою тачку, что я от страха вжалась в сидение и пальцами вцепилась в ремень безопасности. Не могу понять в чем дело. Он привык так ездить? Скорость его страсть? Или же я все таки его довела и он от злости так гонит?
Господи, как страшно. Зажмуриваюсь и вспоминаю все, что помню из молитвы. Получается хреново. Помню я мало.
Когда я шла к машине, то еще надеялась на то, что Айдаров сейчас вдоволь надо мной поиздевается и все же зарулит в какой-то магазин с одеждой, чтобы не позориться со мной на премьере.
Вжимаюсь в сидение еще сильнее когда машина подъезжает к огромному зданию. Вокруг него куча людей. Я вижу подобие красной дорожки. Журналисты. Фотографы…
Кажется, самое время проверить не обмочилась ли я от страха от такой езды. Потому что двойного позора я не переживу.
