Автор
В утренней тишине раздается чудовищный вой, который заставляет всех просыпаться и обращать внимание на одну из самых драматичных квартир в целом районе. Когда полиция прибывает, они видят бессилие соседей перед безумием жильца на последнем этаже.
– По ночам думаю: что он успел испытать? По улице иду, в метро еду, на всех смотрю подозрительно: а вдруг это тот, кто ребенка ножом в сердце убил?.. Дело, как вы, наверное, знаете, закрыли из-за отсутствия улик, свидетелей. Нам сказали: видимо, это какие-то залетные хулиганы. Их найти невозможно. Как они говорят, «висяк».
– А вы никого из учеников школы не заподозрили в этом преступлении?
– Нет… Извините, это неправда. В первое время я каждого сложного подростка подозревала. Наблюдала за ними, будто тайный агент какой-то.
– Да. Очень известный криминалист произнес недавно именно эти слова. Он рассказал мне вчера об ужасном случае, вы, наверное, слышали.
– Да, конечно. Что-то невероятное. Но там было много свидетелей. Те убийцы еще плохо соображают: повели ребенка на глазах у всех. Может, они не собирались ее убивать. Увлеклись. Существует детская жестокость, даже жестокость младенцев.
– Там дело было в сережках и часах. Алчность. Зависть.
– Да. Это, конечно, бич. Детям вбивают в голову, что это не пороки, а достоинства. А результат, естественно, непредсказуем.
– Как вы думаете, теоретически из таких малолетних убийц могут вырасти нормальные люди?
– И теоретически, и практически – могут. Но это забота не одной семьи и не одной школы, а всего общества. Есть масса методик по перевоспитанию малолетних преступников. В принципе можно вызвать у них отвращение к насилию, протест, способность к состраданию, восприятию чужой боли. Требуется пустячок. Чтобы большинство взрослых, которых эти дети встретят в жизни, придерживались таких же принципов. Там, где торжествует закон, где за преступлением неизбежно следует наказание, всякого рода извращенцы знают, что они отвергаются обществом.
