Автор
В утренней тишине раздается чудовищный вой, который заставляет всех просыпаться и обращать внимание на одну из самых драматичных квартир в целом районе. Когда полиция прибывает, они видят бессилие соседей перед безумием жильца на последнем этаже.
Снег там почистит или еще что… Но долго не выдерживает… Его скоро выпустят?
– Думаю, немножко надо подождать. Ты не беспокойся, я каждый день буду звонить в больницу, узнавать, как он. Поешь, выйди во двор, погуляй, я еще загляну.
* * *Павел Иванович Калинин, следователь МУРа, позвонил другу Сергею не только потому, что тот занимался делом об убийстве Марины Федоровой как частный детектив. Главная причина была в том, что Павел Иванович терпеть не мог допросов в психушке. Всегда можно понять, когда нормальный человек говорит правду, а когда врет, будь он хоть трижды опытный подонок.
Когда Степана привели в кабинет заведующего отделением, Павел Иванович и Сергей синхронно подавили тяжелый вздох. Мягко говоря, этот человек не «косил» под невменяемого. Все было на лице. Больной смятенный взгляд, страшная бледность, искусанные в кровь губы.
– Садитесь, Степан, – мягко пригласил Сергей.
– Вам сказали, для чего я пригласил следователя? – стоя спросил Степан.
– Да, конечно.
– Тогда нечего здесь сидеть. Запишите: я убил Марину Федорову, девочку из нашего дома. Я распишусь и пойду. Мне надо пить лекарство.
– И все-таки присядьте, пожалуйста, – попросил Сергей. – Вы же образованный человек, знаете, что такое презумпция невиновности. Вам придется убедить нас в том, что вы совершили убийство.
– Мне же говорили: признайся. Я признаюсь.
– Почему же вы раньше это отрицали?
– Не знаю.
– Почему решили сейчас признаться?
– Голос был.
– Теперь-то уж точно вам придется сесть. Объясните поподробней насчет голоса.
Степан сел на краешек стула.
– Голос был: признайся, что ты убил.
– Вы убили Марину Федорову?
– Да.
– Как вы это сделали?
– Взял нож, пошел к ним в квартиру…
– На каком этаже они живут?
– На шестом.
– Дальше.
– Позвонил в дверь.
– Но девочка никому не открывала без разрешения родителей. Вы что-то ей сказали?
– Да. Я сказал, что хочу показать ей картинки.
– Она вас узнала?
– Сначала нет, но я объяснил, что я сын бабы Лиды. Моя мать иногда сидела с ней, когда Вера просила.
– Дальше.
– Она открыла. Я ударил ее ножом.
– Куда?
– Не помню. Кажется, в живот. Потом еще ударил. Не помню, сколько раз. Потом отрезал голову.
– Зачем?
– Чтобы положить на алтарь Сатаны.
