Исповедь — читать онлайн бесплатно полностью

Как и Господь. И ты знаешь, что я не скажу епископу.

– Не скажешь?

Он покачал головой.

– Не думаю, что Бог хочет этого прямо сейчас.

Я поднял голову, все еще испытывая потрясение.

– Так что же мне делать?

Во взгляде Джордана читалось что-то, похожее на жалость.

– Возвращайся, когда будешь готов покаяться, – ответил он. – А пока будь чрезвычайно осторожен.

«Осторожен».

«Чрезвычайно осторожен».

Эти слова не выходили у меня из головы, когда я навещал родителей, когда мыл посуду после ужина в их раковине, когда возвращался домой в темноте. Когда я пробирался через парк, чтобы снова трахнуть Поппи.

Прямо сейчас во мне не было ничего осторожного.

XVIII

«Осторожен».

Неделей позже я лежал в постели Поппи, уставившись в потолок. Она прижалась ко мне, ее голова покоилась на моей руке, а дыхание было медленным и ровным. Я не мог уснуть и лежал, наблюдая за ней, после того как мы занимались любовью. Наблюдал, как мягкие черты ее лица расслабляются после экстаза, и чувствовал только блаженное удовлетворение. Но теперь, спустя несколько часов, пока она спала, эта удовлетворенность сменилась тревожным сомнением.

Последнее время было похоже на сон или сказку. В течения дня я занимался обычными благодеяниями священника, а мои ночи были наполнены вздохами, стонами и первобытным танцем влажных тел."

"Ночью мы могли притворяться. Могли выпить и посмотреть Netflix, могли потрахаться и вместе принять душ после этого (а потом снова потрахаться). Мы могли задремать рядом друг с другом, а затем незаметно провалиться в сон. Мы могли делать вид, что являемся обычной парой, которая встречается всего несколько недель, но при этом нам ничто не мешало обсуждать такие привычные для парочек темы, как знакомство с родителями друг друга или где мы проведем День благодарения.

Но мы остро и болезненно осознавали собственное притворство и самообман. Мы притворялись, поскольку смотреть правде в глаза – что этот рай так или иначе закончится, было намного хуже.

Что, если этому не нужно было заканчиваться? Что, если бы назавтра я позвонил епископу и сказал ему, что хочу уйти? Хочу, чтобы меня лишили сана, и я снова стал обычным человеком?

Секуляризация. Так это называется. От позднелатинского laicus, означающего «не принадлежащий священству». То есть стать мирянином.

Что, если через несколько месяцев я мог бы встать на колени перед Поппи и предложить ей нечто большее, чем оргазм, предложить ей свою руку и сердце?

Я закрыл глаза, отгораживаясь от реального мира, и позволил себе то, чего не разрешал раньше, – представить наше будущее: только она и я, и дом где-нибудь, и маленькие детишки Белл, путающиеся под ногами. Я последовал бы за ней хоть на край света.