Автор
В своем новом романе Сьерра Симоне исследует глубину человеческих связей через призму католической веры, рассказывая о священнике, влюбленном в молодую женщину. Независимо от современного Уэстона и его культурных разностей, книга остается настоящим драматическим шедевром, полным сексуальности и искренних эмоций....
«Пленила ты сердце мое, сестра моя, невеста! Пленила ты сердце мое одним взглядом очей твоих…»
Я пробормотал остальные стихи про себя, готовясь открыть дверь. Может, я прошепчу их ей позже или начерчу их пальцами на ее обнаженной спине.
Дверь была не заперта, и, войдя в дом, я вдохнул запах лаванды, который принадлежал только ей, но не нашел Поппи ни на кухне, ни в гостиной. Она, вероятно, была в спальне или в душе, хотя я надеялся, что Поппи еще не успела снять свое красивое мятного цвета платье.
Сделав глубокий вдох, я завернул за угол в коридор, готовый заявить о своем присутствии, но тут что-то заставило меня замереть на месте: может быть, инстинкт или сам Бог.
Смех.
Смех Поппи.
Не просто обычный смех. Он был низким, с придыханием и немного нервным.
А следом раздался мужской голос:
– Поппи, ну же. Ты знаешь, что хочешь этого.
Я узнал голос этого человека. Я слышал его всего один раз раньше, но сразу узнал, как будто слышал его каждый день моей жизни, и, сделав еще шаг, я наконец смог заглянуть в спальню, и предо мной предстала вся сцена.
Стерлинг. Стерлинг находился здесь, в доме Поппи, стоял в ее спальне, его пиджак небрежно брошен на кровать, а галстук ослаблен.
И Поппи тоже была там, все еще в том мятного цвета платье, но без туфель и с раскрасневшимися щеками.
Стерлинг и Поппи.
Стерлинг и Поппи вместе, и теперь он держал Поппи в своих объятиях, его лицо склонилось к ее лицу, ее руки лежали на его груди.
«Оттолкни его, – отчаянно молил голос внутри меня. – Оттолкни его».
На какой-то миг я подумал, что Поппи так и сделает, потому что она отвернулась и сделала шаг назад. Но затем что-то промелькнуло на ее лице – может, решимость или смирение, – я не мог точно сказать, потому что мне помешал его идеально ухоженный затылок.
И Стерлинг поцеловал Поппи. Он поцеловал, и она позволила ему.
