Автор
Начинаю свою новую жизнь в Киеве с волнением и ожиданием. Здесь жизнь бьется на перепутьях, где каждый шаг обещает неожиданности и слезы побед. Я готова стать той, кем всегда хотела быть — знаменитой, успешной и богатой, живя в этом ярком городе, где краски жизни бесконечны....
Она не сдавалась:
– Но ты же бросила ту работу, кажется, ещё в середине зимы?
– Да, в том кафе бросила, перешла в другое, где платят лучше. Всё? Тебя больше ничего не интересует?
Я уже тоже теряла терпение.
– С чего ты взяла, что меня это вообще интересует? – сказала Алёна, скривив свои губы-ниточки.
– Нет, слушайте, это невыносимо, – вскипела Томка, – ты определись: интересует или нет? А то, как совать свой нос в чужие дела – так интересно. А как всё в порядке оказалось – так неинтересно.
– Ой, да отстань ты, деревня, – брезгливо отвернулась Алёна и вышла.
– Нет, всё-таки я ей врежу когда-нибудь, – сказала ей вслед Томка. – Для профилактики, – добавила она, улыбнувшись.
– Лучше скажи, что делать будем. Видишь, уже заметила.
– Да, наблюдательная, сучка, – поддакнула Томка. – Ладно, не паникуй. Будем решать проблемы по мере их поступления. Пока ведь ничего не случилось. Вот и нечего волноваться.
– А когда случится…
– А вот когда случится, – продолжила Томка, – тогда и думать будем.
– Добро, – ответила я и вздохнула.
10
Прошло уже два месяца с тех пор, как я начала танцевать в «Игуане».
Поначалу мне даже интересно было. Я чувствовала себя героиней какого-то американского фильма: я танцую стриптиз до глубокой ночи, затем мы с подружками разъезжаемся на такси по домам, потом я потихоньку пробираюсь к своему окну в общежитии и осторожно, чтоб никого не разбудить, влезаю в комнату, как шпион.
Я даже сначала спокойно переносила приставания и фамильярность со стороны посетителей. Я понимала, что за те деньги, которые (также, кстати, по примеру американских фильмов) запихивали мне в трусики, они ожидали доступности с моей стороны, считали себя вправе трогать меня, шлёпать по ягодицам, хватать за руки, и не только. Я прекрасно понимала, что, позволяя всё это клиентам, я приносила потом в своих трусиках хорошие чаевые, отчего босс был доволен, и у меня были неплохие комиссионные.
Но скоро меня стали жутко раздражать и оскорблять вольности и хамство посетителей. Я ощущала себя товаром на рынке, который тщательно рассматривают со всех сторон, заглядывают во все щёлочки, а потом ещё начинают ощупывать для пущей убедительности. Я чувствовала себя очень гадко, в то время как должна была улыбаться клиентам и выгибаться перед самыми их лицами, раскрасневшимися от похоти и от выпитого спиртного.
