Эйлин/Есения чувствовала себя окружённой пламенем, словно её кожа горела от ярости и страха, когда Кадан Гард внезапно вмешался. Её руки дрожали, готовясь к ближайшему столкновению, хотя внутри всё сжигала надежда на победу. Это была испытательная точка перед величайшим противостоянием....
— Совместно. Пора опробовать соединение стихийных энергий, — Двэйн придирчиво его оглядел, будто засомневался в способностях. — Только помните: никто не должен выпячивать себя. Все воздействую равными долями. Вам придётся настроиться друг на друга и почувствовать грань, за которую лучше не ступать. Ясно?
Мы лишь озадаченно переглянулись. Я и вовсе опасалась, что тот Хаос, что сплёлся с моей магией, помешает сделать всё так, как нужно. Рысь помогала мне раньше, когда это было в её интересах. Но как будет сейчас — кто её знает!
Двэйн собственноручно расставил нас по местам — полукругом — чтобы не мешали ему и друг другу тоже.
— На вас особенная ответственность, лиэса О’Кин, — он заговорщицки мне подмигнул. — Вам свои силы сдерживать придётся особенно внимательно. Постарайтесь не спалить мне подмастерий. И не остаться без одежды… Я не хотел бы, чтобы на вас глазели другие мужчины.
— Может, это покажется вам странным, но я тоже этого не хочу.
Претемнейший улыбнулся, глянув на меня исподлобья.
— С вашими желаниями мы разберёмся позже, — он незаметно для остальных коротко и мягко сжал мою ладонь в своей.
О нет! Этого я и боялась — выяснения отношений. Это же надо было так опростоволоситься! И почему бы претемнейшему не принять мой поцелуй просто за результат пережитого стресса?
Однако поразмыслить над двусмысленностью своего положения я особо не успела. Привратник вернулся на место и, взглядом отметив, что Праматерь ещё не проснулась, принялся за своё тёмное, в некотором смысле, дело.
Несколькими уверенными взмахами он начертил в воздухе особые, подвластные только магам его уровня знаки. Я таких и не видела раньше. Однако по всплеску энергии, что разошёлся от Двэйна во все стороны, поняла, что такое потянет далеко не каждый.
Его ладони окутало дымкой, которая, словно дым пожара, опустилась к земле и объяла корни Материнского древа, проникая между ними, впитываясь — всё выше и выше — в сине-зелёный мох. Тот обеспокоенно зашевелился, пошёл рябью, как шкура раздражённого животного.
— Какая мерзость! — тихо воскликнула Уна.
— И вонь, — Шерк зажал нос.
Попахивало и правда неприятно. Застоялой водой и гнилью. Как будто претемнейший вскрыл давно загноившуюся рану и теперь её обеззараживал. И наша задача, похоже, прижечь её, чтобы не допустить воспаления снова.
Этакие санитары леса…
Двэйн чётко выстраивал вязь заклинаний, присоединяя одно к другому, усиливая и меня эффекты.
