В дверях дома они столкнулись с неожиданным решительным отказом от предложенного пути решения проблем. Мужчина недовольно вспоминал свою легкомысленную рекомендацию к специалисту, а молодая женщина пыталась его убедить в том, что это был доверенный источник. Внезапное противостояние выявило нешуточную суть исходящей от дома таинственности и неловкость их собственных действий....
— Несчастная женщина потеряла мужа и ребенка. Какие еще могут быть обстоятельства?
— Вы ведь наблюдали Монахову с того дня, как она сюда приехала? — осведомился Дронго.
— Да. — Юлий Лазаревич кивнул. — Только я не совсем понимаю смысл ваших вопросов. Что именно вас интересует?
— Все, что связано с Тамарой Георгиевной Монаховой.
— Ничем не могу помочь. Она уже давно не моя пациентка, — сухо произнес доктор. — Извините, у меня много работы.
— Я хочу знать все подробности того рокового дня, когда она потеряла ребенка.
— Извините, — уже куда строже произнес Фейшелевич. — Такие подробности мы не обсуждаем. Это врачебная тайна. Если вас так интересуют детали той трагедии, можете обратиться непосредственно к самой Монаховой. Только она должна решать, кому и что именно ей следует рассказывать. А я не вправе ничего говорить. Вы обязаны правильно понять меня. Извините. — Он явно ждал, что настырный посетитель уйдет, но тот упрямо сидел на своем месте. — Что-нибудь еще? — нетерпеливо спросил врач.
— Она не потеряла ребенка, — задумчиво произнес Дронго.
Фейшелевич нервно поправил очки. Кашлянул. Покраснел.
Дронго было абсолютно очевидно, что этот человек просто органически не умеет лгать. В наше время иногда встречаются и такие порядочные люди.
— Простите, — снова извинился он. — Я уже сказал, что не обсуждаю наших клиентов ни с кем из посторонних. Даже если вы из органов. У нас существует врачебная тайна.
— В данном случае мне важно знать, как это было, отнюдь не из праздного любопытства.
— А вы — меня. Я уже сказал вам про врачебную тайну. Простите, но я занят. — Доктор покраснел еще сильнее.
— Ей сделали аборт, — почти утвердительно произнес Дронго. — Я даже знаю, что там были показания к этой операции, о которых вы не хотите говорить.
— Любопытно. — Юлий Лазаревич снова поправил очки. — Это она вам рассказала?
— Нет, догадался. Женщина была больна и сама обратилась к вам с просьбой сделать ей аборт. Верно?
— Я не могу говорить на подобные темы.
— Тогда скажу я. Дело в том, что следственный комитет и прокуратура имеют право затребовать всю документацию по операции Монаховой. Тогда будет легко установлено, что ей был сделан аборт. Об этом никто не знал, так как вас попросили не разглашать подобные обстоятельства. А следователь Вавилов ими не очень интересовался. Он уточнил, что женщина потеряла ребенка в тот самый день, и сразу уехал. Правильно?
— Можете задать вопросы вашему следователю.
