В дверях дома они столкнулись с неожиданным решительным отказом от предложенного пути решения проблем. Мужчина недовольно вспоминал свою легкомысленную рекомендацию к специалисту, а молодая женщина пыталась его убедить в том, что это был доверенный источник. Внезапное противостояние выявило нешуточную суть исходящей от дома таинственности и неловкость их собственных действий....
После его смерти?
— Не нужно ловить меня за язык, — заявил Леван, разозлившись на самого себя. — Конечно, я был в офисе компании Монахова. Но всего пару раз.
— После его смерти? — настойчиво уточнил Дронго.
— Я не помню, — отчеканил Солагашвили, посмотрел на часы и сказал: — Давайте закончим нашу душеспасительную беседу. У меня разболелась голова от ваших упреков. Надеюсь, что это наше первое и последнее свидание. Больше мы с вами никогда не увидимся. Не могу сказать, что наше общение доставило мне удовольствие. Но я выслушал вас и даже ответил на ваши вопросы.
— Безусловно. Я так и сделаю. — Дронго поднялся из кресла.
Солагашвили тоже встал, секунду подумал и все-таки протянул гостю руку.
— Мне было забавно с вами разговаривать, — сказал он без тени улыбки.
— Мне тоже было достаточно интересно, — ответил Дронго, глядя на ладонь, протянутую к нему.
— Не хотите пачкаться? — с усмешкой полюбопытствовал Леван Шалвович.
— Пока у меня нет оснований считать вас убийцей или организатором этого преступления, — сказал Дронго и пожал руку своего собеседника. — Если буду сомневаться в этом, то можете быть уверены в том, что второй раз я не подам вам руки. До свидания.
Когда он вышел, Солагашвили покачал головой и негромко произнес:
— Опасный негодяй.
Дронго прошел в коридор и подумал:
«Опасный негодяй».
Они не удивились бы, если бы кто-то третий рассказал им о том, какие мысли пришли обоим в голову после такого вот разговора.
Глава 12
Утром следующего дня Дронго позвонил Гайдаеву.
— Доброе утро, Леонид Леонидович.
— Хорошо, если оно доброе, — ответил следователь и спросил: — Вы не забыли, что завтра я должен закончить дело и передать его в суд?
— Не хотите больше возиться с этим муторным расследованием?
— Не хочу больше выглядеть белой вороной.
— Вы же не верили в виновность Хасмамедова.
— И сейчас не верю. Но все факты против него. А я не Дон Кихот, чтобы воевать с ветряными мельницами. Вы успели поговорить со всеми свидетелями?
— Успел.
— У вас другое мнение? Можете назвать мне хотя бы одного человека, которого подозреваете в этом убийстве?
— Пока нет. Я пытаюсь размышлять.
