В дверях дома они столкнулись с неожиданным решительным отказом от предложенного пути решения проблем. Мужчина недовольно вспоминал свою легкомысленную рекомендацию к специалисту, а молодая женщина пыталась его убедить в том, что это был доверенный источник. Внезапное противостояние выявило нешуточную суть исходящей от дома таинственности и неловкость их собственных действий....
— Вы сами предложили мне его взять.
— А я относился к тебе как к человеку, — зло проговорил Вавилов и махнул рукой. — Давить нужно таких гнид, как ты. Ничего, тебя в колонии научат уму-разуму. Будешь знать, как людей убивать. Тоже мне, правдолюбец. Не хочу я его больше видеть. До свидания, Леонид Леонидович. Прощайте, господин эксперт. На этот раз ваши способности здесь не пригодились. — Он вышел и захлопнул за собой дверь чуть сильнее, чем требовалось.
Было очевидно, что молодой человек нервничает.
Гайдаев старался больше не смотреть в сторону Дронго.
— Я никого не убивал, — сказал Хасмамедов, глядя в глаза новому человеку, которого он раньше здесь не видел.
Парню почему-то показалось, что тот ему даже сочувствует.
Дронго нахмурился.
— Можно я все-таки задам ему несколько вопросов? — попросил он следователя.
— Конечно, нельзя. Но так уж и быть, задавайте, — согласился Гайдаев."
"Дронго видел, что ему было неприятно, когда Вавилов давил на подследственного.
— Вы стояли рядом с домом, когда услышали выстрел? — обратился Дронго к Хасмамедову.
— Да, рядом с домом. Окно было чуть приоткрыто. Поэтому я и влез.
— Что вы увидели?
— Он лежал уже убитый.
— Где было оружие?
— Рядом с ним.
— Далеко?
— Не очень. Примерно метр или полтора.
— Как он лежал?
— На полу.
— Я спрашиваю, как именно? Лицом вниз или вверх?
— На боку.
— Глаза были открыты?
— Кажется, нет.
— Крови было много?
— Да, очень. Целая лужа вокруг него. Вся одежда была в крови.
— У вас есть фотографии? — спросил Дронго, уже обращаясь к следователю.
Тот кивнул.
— У меня нет больше вопросов, — сказал эксперт.
Гайдаев нажал кнопку звонка, вызывая конвоира.
Хасмамедов поднялся со стула. Посмотрел на Дронго, потом на следователя.
— Меня могут посадить навсегда? — спросил он чуть дрогнувшим голосом.
Следователь нахмурился, но не ответил.
Хасмамедов взглянул на Дронго, словно спрашивая у него.
— Это зависит от решения суда, — пояснил тот. — Если он поверит в вашу вину.
Хасмамедов опустил голову, повернулся и вышел из кабинета.
Гайдаев достал сигареты, нервно закурил.
— Чувствую себя почти убийцей, — признался он. — Ведь понятно, что парень не виноват. Не мог он хладнокровно влезть в чужой дом и застрелить человека. К этому нужно быть готовым. А Вавилов твердит, что на Кавказе люди привыкли к крови. Там, дескать, ритуально режут баранов. Поэтому такое убийство не вызывает особых потрясений у любого мужчины.
— Я никогда не резал баранов, — с улыбкой сказал Дронго.
